Метод исключения - Дональд Уэстлейк
– Мы справимся с этим, Билли, – сказал я, – и тогда все закончится. И мы все забудем.
Он молча кивнул и продолжил смотреть в боковое окно на проплывающие мимо дома, а чуть позже мы свернули на нашу подъездную дорожку. Перед домом стоял полицейский фургон. Увидев нас, из него вышли пятеро в форме. Пятеро местных в синей форме.
* * *
Они ничего не найдут. Прошлой ночью я тщательно зачистил все, даже больше, чем знает Марджори. Когда мы вернулись от торгового центра, она помогла мне вытащить этажерку из шкафа Билли и отнести в гараж (пустая, та выглядела слишком подозрительно). Я заставил ее банками с краской и накрыл старыми тряпками, так что теперь кажется, будто она там лежит уже много лет. Пока Марджори была в ванной и вновь готовилась ко сну, я достал люгер из нижнего ящика картотечного шкафа и спрятал под задним сиденьем «Вояджера» – точнее, внутри сиденья. Он лежал прямо под Билли, когда мы ехали домой.
А теперь мы ждем в гостиной, пока молчаливые полицейские обыскивают дом. Они ничего не найдут. Они могут даже перерыть папку с резюме в кабинете, если захотят. Что это им даст? Ничего.
Сидя здесь и ожидая, я снова начинаю думать о сокращениях, о том, как это влияет на семьи, и о том, каким самодовольным и слепым я был, полагая, что это никогда не коснется моих родных. Сначала Марджори, а теперь Билли; все это выбивает нас из колеи.
Бетси не с нами, и мне впервые приходится думать и о ней тоже. Она кажется такой хорошей девочкой, такой нормальной, спокойно принимающей перемены в нашей жизни, но так ли это?
Мы, конечно, сегодня утром рассказали ей о том, что случилось с Билли, и она просилась поехать с нами в суд, но я отказал. Я не хотел, чтобы у нее в памяти на всю жизнь остались такие воспоминания о Билли.
Бетси учится в колледже примерно в сорока милях отсюда. Она должна была бы ездить туда на машине, но мы не можем позволить себе вторую машину, поэтому другая студентка, девочка, которую она знает с начальной школы, подвозит ее каждый день. Сегодня днем Бетси должна была поехать с той девочкой на собрание Драматического общества. Она хотела отказаться, но мы с Марджори настояли, чтобы она поехала, и я рад, что мы так сделали. Ей не следует видеть, как полицейские роются в ее вещах в поисках краденого.
Внезапно я вспоминаю Эдварда Рикса, мое «резюме» из Массачусетса. Я вспоминаю, как его дочь Джуни сошлась с профессором в колледже, мужчиной гораздо старше ее, и как это привело к путанице, из-за которой мне пришлось убить и ее мать. В то время я чувствовал себя выше Риксов – их дочь была полной противоположностью моей. Я принял Джуни за обычную шлюху, хитрую и стервозную.
Но теперь я задаюсь вопросом: а не была ли Джуни жертвой? Если бы ее отец не потерял работу, стала бы она встречаться с тем парнем, сомнительной заменой отца? Как его звали… Рингер.
Был ли Рингер тоже жертвой сокращения?
Как же все это расползается. Но вот полиция, не проронив ни слова, уходит. Чтоб им гнить в аду.
24
Вечер воскресенья, первое июня. Мы только поужинали. Билли, конечно же, дома, в гостиной, смотрит телевизор с Марджори и Бетси, а я сижу здесь, в кабинете. Пора возвращаться к делу, нельзя терять время. Но вместо этого я смотрю на маленькую карточку 3x5, которую приколол кнопками к стене над столом несколько месяцев назад, когда только начал понимать, какому пути следовать точно не стоит.
На карточке говорится о факте из истории Шотландского нагорья. До конца восемнадцатого века в Нагорье, в маленьких каменных хижинах, жили фермеры, бедные семьи, с трудом сводившие концы с концами и платившие небольшую арендную плату землевладельцу. Затем землевладелец – или тот, кто в те дни выступал в роли бухгалтера, – обнаружил, что можно заработать больше денег, если на всей этой земле заменить людей овцами.
Итак, в течение следующих семидесяти с лишним лет в Нагорье происходило то, что стали называть вычисткой: семьи, кланы, целые деревни покидали край, который власти отдавали стадам. Фермеры-арендаторы жили там поколениями, строили дома, амбары и загоны, обрабатывали землю, но она им не принадлежала. Они одни обосновались на этой земле – но она им не принадлежала! Так что же им было делать?
Они ушли не по своей воле. Некоторые отправились в Ирландию, кто-то – в Северную Америку, а кто-то – в ад. Некоторые умерли от холода или голода. Были и те, кто оказал сопротивление, и их тут же казнили, на их собственной земле. Ну, нет: не на их собственной земле.
Я узнал об «вычистках» в колледже. Мне всегда нравились курсы истории: я легко запоминал незамысловатые рассказы, преуспевал и поднимал средний балл.
В один год мы делали курсовую работу об «вычистках», и в процессе напарник нашел это слово в Большом Оксфордском словаре английского языка. Мне так понравилось определение, что я его выучил, и после того, как меня «вычистили», в один из дней библиотечных изысканий я снова посмотрел его, желая убедиться, что точно помню формулировку. Я написал ее на карточке 3x5 и повесил на стену перед собой.
«Вычистка. Сущ. Освобождение (земли) путем устранения лесов, старых строений, жителей и т. д.».
Более прямого доказательства того, что историю пишут победители, вам не найти. Только подумайте: одной запятой меньше, и жители попадают в «и т. д.».
Потомки тех землевладельцев сейчас проводят «вычистки», называемые сокращением штатов. Иногда – буквальные потомки, но всегда – духовные.
Тебе нравится стол, за которым ты сидишь? Говоришь, ты предан компании и отдал ей жизнь и силы, думаешь, что компания должна тебе что-то взамен? Говоришь, все, чего тебе действительно хочется, – это остаться за своим столом?
Что ж, это не твой стол. Освободи его. Владелец понял, что может заработать больше, если заменит тебя другой овцой.
* * *
Вот резюме, которое мне нужно. Адрес. Я навещу мистера Гарретта Роджера Блэкстоуна завтра, после того как отвезу Марджори в офис доктора Карни.
Гарретт Блэкстоун
Адрес: а/я 217,
Скэнтик-Ривер-роуд,
