Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
«Вот такие Мальдивы», — произнес Виктор Иванович задумчиво. Ему тоже показалось странным это исчезновение, вся эта история. Странной, нелогичной, подозрительной. С каких это пор наши больные, выписанные из наших стационаров, продолжают ходить туда лечиться? И чего ради восьмидесятивосьмилетний старик так усиленно печется о лечившем его враче, что обошел всех соседей, взбудоражил персонал больницы и даже подал заявление в милицию? Как обычно бывает? «Запишите меня к такому-то врачу. Его нет? Ну, запишите к другому». Странно все. Не срастается. Так, что там еще за бумаги? Отчет. Вадим Силин начинал дело. Из стационара сообщили, что Евгений Степанович Демин действительно работал у них, только не лечащим врачом, а заведующим лабораторией геронтологии НИИ РАН, проводящей исследовательские работы на базе стационара, а Григорий Степанович Аксенов лежал в отделении патронажного ухода и был выписан полгода назад в связи с улучшением состояния. В отчете также было отмечено, что на звонки по номеру домашнего телефона Деминых никто не отвечал. Сын Демина был в отъезде за границей.
«Ладно, разберемся», — сказал себе Виктор Иванович. Он захлопнул папку и ласково посмотрел на дразнящий бисквитно-кремовый айсберг.
Лифт не работал. Виктор Иванович вздохнул и поплелся на пятый этаж по облезлым ступеням вдоль облупленных исписанных стен. «Энергетики избыток! — возмущался он, глядя на стены. — Какая там энергетика, какой избыток! Нет никаких избытков, сплошные нехватки. Нехватка культуры, уважения к соседям, самоуважения, наконец».
Он решил начать опрос с соседей по этажу, потом перейти на соседей сверху и снизу. Проходя мимо квартиры Деминых, он оглядел дверь и для очистки совести нажал на звонок. Неожиданно за дверью послышались шаги, заскрипел отпираемый замок. «Молниеносное раскрытие дела!» — мелькнула мысль. Дверь отворилась, и на Плехова вопросительно взглянула худенькая симпатичная девчушка в цветастом халатике. Виктор Иванович поздоровался, представился, показал удостоверение. Девушка открыла дверь шире, впуская следователя. Из комнаты в коридор вышел лысый мужчина средних лет в майке и трико. За хозяином выскочила поджарая сиамская кошка и, опасливо приблизившись, осторожно обнюхала гостя.
Выяснилось, что жильцы квартиры никакого отношения к Деминым не имеют. Они переехали сюда два дня назад. Через приоткрытую дверь комнаты видны были нераспакованные коробки, в кухне бригада строителей меняла окно. Хозяин квартиры сказал, что они купили эту квартиру у пожилой четы через их сына. Куда прежние жильцы переехали и почему продали квартиру, он не знает, не интересовался. Документы на квартиру были в порядке. Никаких своих координат Демины новым жильцам не оставили.
«Молниеносное дело обломилось, — подумал Виктор Иванович, выходя из подъезда. — Ну, ничего, разберемся».
Резкий порыв осеннего ветра хлестанул по лицу холодным дождем вперемешку со снегом. Виктор Иванович поднял воротник куртки, втянул голову в плечи. Непогода стояла уже неделю, поселив в душе сумрак. Скорей бы уж снег выпал, светлее бы стало, думал Виктор Иванович, торопливо шагая к остановке автобуса. Ему было грустно еще и оттого, что он не смог в полной мере насладиться летом. Сначала надо было заканчивать дело, потом дочка внука подкинула, потом обострилась язва. Да и лето было в этом году не ахти — дождливое, прохладное. Ему хотелось тепла, не жаркого и душного, а ласкового, нежного, комфортного. Он представлял себя в мечтах лежащим на теплом песке у самой кромки прозрачного спокойного моря. Сияет лазурное небо, веет легкий морской бриз, тихо и размеренно шуршит песком набегающая волна, убаюкивая, унося с собой в море тревожные мысли и заботы. Эх! Вот на Мальдивах осени не бывает, не говоря уже о зиме. Только сезон дождей, но дожди не такие, как этот, теплые и без мокрого снега...
Виктор Иванович не считал себя неудачником, но солидный зуб на судьбу имел. Жена бросила его, когда ему было сорок восемь. Забрав дочку, ушла к другому. Тогда сотрудникам милиции платили мало, на жизнь не хватало, не то что на ее амбиции. Зато челночные торговцы процветали. Вот она и ушла к такому челноку. Виктору Ивановичу никогда особенно не фартило. Он полагал, что не стоит испытывать судьбу, давая ей повод лишний раз пнуть его, и потому не играл в лотереи, не пускался в авантюры и добивался всего в жизни упорством и трудом. Может, потому он снова не женился. Женитьба что лотерея. Лотерейные билеты всегда чистенькие, яркие, хрустящие. А что за ними, кто разберет! Жизнь устоялась. У него есть дочь, которая его не забывает, растет внук, веселый и шустрый пацан.
Следующим адресом Плехова был стационар. Заведующая отделением патронажного ухода оказалась обаятельной миловидной женщиной лет сорока. Ее звали Людмилой Ивановной. Здесь, в ее кабинете, следователь собрал более богатый урожай интересных сведений о каждом из персонажей дела. Первый из них, доктор Демин, кандидат медицинских наук, возглавлял лабораторию геронтологии, ведущую научные работы с пациентами. Он разработал какую-то свою научную теорию, что-то связанное с изучением этапов и периодов старения, и писал докторскую диссертацию. В подробности своей работы он медицинский персонал не посвящал. Зав отделением знала лишь то, что Демин открыл скачкообразное течение процесса. Процесс старения идет не плавно и непрерывно, а резкими скачками после некоторых периодов стабильности. Об этом ей говорил сам Демин. Что касается заявителя, Аксенова, то этот пациент был медицинским чудом, ходячей легендой. В каждом медучреждении есть такие «герои преданий», которые выздоравливали, несмотря на безнадежные диагнозы, позоря своих лечащих врачей и вселяя надежду в других безнадежно больных. Так вот, Григорий Степанович страдал болезнью Альцгеймера в последней стадии. Он уже не вставал, не обслуживал себя. Иногда ел самостоятельно, иногда его приходилось кормить с ложки Его больной мозг почти не воспринимал происходящее вокруг него. Он жил в каком-то своем загадочном внутреннем мире и лишь изредка неохотно выходил оттуда, чтобы с удивлением взглянуть на мир настоящий и тут же спрятаться обратно, в темные глубины своего больного мозга.
И вот постепенно в его глазах стало все чаще появляться осмысленное выражение. Людмила Ивановна, каждый день совершавшая обход больных, стала замечать в его глазах оживление и узнавание. Когда же однажды при виде ее пациент улыбнулся и с трудом проговорил «здравствуйте», у нее бешено забилось сердце.
Через месяц Степаныча было не узнать. Он крепко сидел на кровати, сам ел, съедал все, что ему
