Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
— Давайте начнем с вас, — предложил следователь. — Что заставило вас подать заявление в милицию?
— Я все подробно изложил в заявлении, мне нечего добавить, — сухо ответил старик, потом, спохватившись, продолжил взволнованно: — Поверьте мне, это исчезновение не является событием ординарным. За ним кроется тайна, возможно, преступление.
— Как вы познакомились с Деминым?
— Меня отвезли в патронажное отделение стационара умирать. И я покорно умирал. Я уже не ходил, почти не ел и мыслями был не здесь, а где-то далеко, летал между прошлым и будущим. Как я познакомился с Деминым, я не помню. Видимо, он меня обследовал. Когда соображение стало понемногу возвращаться, я узнал, что Евгений Станиславович разрабатывает курс восстановительной терапии. Я был у него кем-то вроде испытателя его методики. Нет, он спросил у меня разрешение на эксперимент, потом, когда я смог говорить. Вы, возможно, удивитесь, но я согласился. И вот результат. Вы дадите мне восемьдесят восемь лет?
Виктор Иванович не дал бы ему и семидесяти.
— А в чем состоит методика Демина? — спросил Плехов.
— Я не могу об этом распространяться. Вы же понимаете, авторские права. И потом, я мало что знаю. Брал анализы, делал уколы. Какие результаты? Что колол? Вот когда он появится, спросите у него.
Виктор Иванович опустил глаза.
— Должен огорчить вас, Григорий Степанович, — после небольшого молчания сказал он, — Евгений Станиславович Демин погиб.
— Что?! — воскликнул Аксенов. Он даже привстал с кресла. На лице его Плехов прочитал ужас. — Нет, не может быть, — проговорил он, опускаясь обратно и качая головой.
— Увы, — вздохнул Виктор Иванович. — Они с женой путешествовали по Турции и попали в аварию. Автобус сорвался в ущелье. Их фамилии значатся в списке погибших.
Аксенов сверлил следователя пристальным, пронзительным взглядом. Постепенно его взгляд смягчился и потеплел, выражение лица изменилось, словно он сбросил внутреннее напряжение.
— В списке, говорите? — сказал он, сощурившись. — В начале списка или в конце?
— Какая разница? Ну, в конце.
— Так... — протянул Аксенов. — Так... И вы, конечно, с легкой душой закрываете дело.
— Конечно. Никакого дела нет.
— Что ж. Но прежде чем закроете дело, вы непременно должны узнать одну вещь. Узнайте, кому перечислены деньги за имущество Деминых. Это очень важно.
— Зачем?
— Я думаю, Деминых похитили! — Глаза старика сверкнули. Виктор Иванович вздохнул и устало посмотрел на заявителя.
— Вы думаете, меня недолечили? — усмехнулся Аксенов.
— Зачем злоумышленникам похищать врача из богадельни? Какие у него богатства? Кто заплатит за него выкуп?
— Выслушайте меня, товарищ следователь, Виктор Иванович. Демин не врач, он ученый. Он сделал сенсационное открытие, великое открытие, разработал методику, продляющую жизнь. Это открытие тянет не на миллион, не на миллиард, оно бесценно! Вы тоже человек в годах, должны меня понять. За лишнюю сотню лет жизни люди отдадут все, что у них есть.
— За сотню?!
— А может, и больше. Люди могут жить дольше, они должны жить дольше. Экологи, «зеленые», природоведы, все в один голос твердят — спасем планету, спасем природу! Человек должен спасать планету! Как он может спасти планету, если он не в состоянии спасти самого себя? Зачем ему спасать планету, если он здесь гость, временный жилец? Если все, что он здесь делает, будет принадлежать другим? Делать это благородно, но, увы, не свойственно большинству. А меньшинство планету не спасет. Универсальный закон природы и жизни — все надо начинать с себя. Вот если человек обоснуется надолго, лет этак на триста — четыреста, тогда без всяких яких, без пинков и призывов начнет сам спасать природу. А так... Шестьдесят лет, на его век хватит. Замусорили, отравили, истребили. Плевать нам на потомков. Не на словах, в душе плевать.
— Вы думаете, если человек будет жить долго, он станет лучше, добрее?
—...И умнее. Конечно. Кому охота портить себе жизнь? Раз за разом можно начинать все с нуля, не боясь потратить жизнь впустую. Нет смысла прожигать молодость. Поговорка «живем лишь раз», не теряя своего буквального значения, теряет актуальность. Жизнь представляется бесконечной. Не надо, хватаясь то за одно, то за другое, шарахаясь в разные стороны в поисках главного, бояться потратить драгоценное время зря. Можно не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой разобраться, что для тебя главное. В итоге основным кредо человека станет творчество и созидание, а не «memento топ» — успевай жить! Сколько талантов порой раскрывается у человека на закате жизни! Спешная, суматошная жизнь, полная обязательств, расписанная по часам, не дает талантам шанса развиться вовремя. А сколько гибнет невоплощенных идей, недодуманных догадок, недоделанных открытий! Жизнь человека коротка необоснованно, неоправданно, нещадно. Я уверен, через пару столетий шестьдесят лет жизни будут звучать для нас так, как звучат сейчас двадцать лет жизни питекантропа, а воспоминание о болезнях будет внушать ужас и недоумение, как человеческий каннибализм, бывший когда-то привычным.
— А как же преподобный Мальтус с его ужастиками? Если люди будут жить по триста лет, наступит перенаселение планеты. Где взять столько ресурсов?
— Это заблуждение. Во-первых, люди будут более разборчивы, не будут спешить создать семью с первым встречным и вырастить детей, пока есть силы. Во-вторых, люди будут умнее, они найдут новые источники энергии и пищи или решат как-то по-другому эту проблему.
— Все это прекрасно, я рад за потомков, — сказал Виктор Иванович с усмешкой, — но вернемся к нашим смертным баранам. Итак, вы утверждаете, что Евгений Станиславович разработал методику, продляющую жизнь человека. Некто, желающий получить выгоду от использования этой методики, похитил Демина с женой и держит в заложниках, требуя от их сына... Чего? Выкупа?
— Не знаю, что они требуют, — ворчливо сказал Аксенов, — но сын знает точно. Я уверен, это он вписал родителей в список — видимо, по требованию похитителей. Здесь много непонятного. Вы не должны закрывать дело, пока все не выясните. Я настаиваю.
Ругая про себя дотощного старика, Виктор Иванович вышел из подъезда. Он уже почти решил махнуть рукой на старого маразматика и закрыть дело, но чувство незавершенности, неполной ясности омрачало душу. Посетовав на свою добросовестность и дотошность, приобретенные за годы службы, Виктор Иванович поплелся в офис фирмы «Васко», чтобы еще раз переговорить с Деминым-младшим.
Демина на месте не оказалось. На его стуле под золотисто-лазурными Сейшелами сидела молоденькая девушка с длинными черными ресницами и малиновым маникюром. Она сообщила, что Дмитрий Евгеньевич взял отпуск.
«Вот это уже интересно, — подумал Виктор Иванович. — Сразу после нашего разговора! Совпадение? Скорее всего, но не мешает проверить».
Домашний телефон Дмитрия Евгеньевича не отвечал, мобильный тоже. Служебная проверка
