Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
В самый разгар безысходности Плехова вызвал к себе начальник. В город Беркли, штат Калифорния, в соответствии с программой научного обмена на симпозиум отправлялась делегация сотрудников и студентов университета. Плехов был включен в состав делегации в качестве специалиста по вопросам прикладной криминалистики. От неожиданности Виктор Иванович потерял дар речи. Ему стало страшно. Он твердо уверовал в свою нетранспортабельность, а теперь его пытались сдвинуть с места, да еще сразу на полглобуса. Если бы не дохлое дело с ограблением банка, он отказался бы наотрез, но сейчас он глубоко задумался. Что ж, почему бы и не слетать? Хотя бы одно из двух висящих дел закрыть. Тем более в составе делегации. Не Мальдивы, конечно, но почти Гавайи!
— Когда вылетаю? — бодренько спросил он.
В Калифорнии цвели розы. «У них что туг, зимы не бывает? — возмущался Виктор Иванович. — Вот устроились! Еще на нас тянут. Должны вести себя скромненько и застенчиво. И виновато улыбаться — вы уж, мол, простите, у вас там мороз двадцать градусов, а у нас тут розы цветут, олеандры и кактусы на каждом углу». И действительно, американцы улыбались Виктору Ивановичу, приветливо, застенчиво, радостно, по-всякому. «Почему они, в натуре, такие улыбчивые, а мы такие хмурые?» — удивлялся Виктор Иванович.
Яркие, пестрые события закружили старого следователя, с трудом фиксируясь в его голове. «Ну, я и тормоз, — думал он. — Башка — что гнилая тыква». Но через день, освоившись, отдохнув и выспавшись, Виктор Иванович почувствовал себя намного лучше и в сопровождении переводчика отправился разыскивать Стивена Шеклтона. Близость цели, еще каких-то две недели назад казавшейся недостижимой по определению, придавала сил. У него не было плана расследования. Он не знал, как начнет разговор, как будет вытаскивать правду, и решил полностью положиться на свою интуицию. Когда же он увидел Шеклтона в широком холле институтского корпуса, когда взглянул в его глаза, он понял, что не будет прощупывать и хитрить, а сразу выложит все начистоту.
Это был симпатичный молодой человек не старше тридцати лет с хорошим добрым лицом, умным, открытым взглядом. Такой взгляд искусственно не создашь при всех актерских способностях, он идет из глубины души. Переводчик представил
Плехова Шеклтону как члена российской делегации. Виктор Иванович, естественно по-русски, попросил ученого уделить ему несколько минут. Они устроились в холле на диване. Виктор Иванович помедлил немного, собираясь с мыслями, потом сказал:
— Я знаю, вы занимаетесь проблемами устойчивости биосистем. Я бы хотел услышать ваше мнение по поводу эффекта Аксенова. Наблюдал этот эффект российский ученый Евгений Демин.
По мгновенной реакции на лице Шеклтона Плехов понял, что американец не полный профан в русском языке. Он вздрогнул и испуганно посмотрел на следователя. После того как переводчик закончил говорить, американец обратился к нему с несколькими словами. Тот встал.
— Ну, если вы справитесь без меня, я пойду. Оставляю вас на попечение Стивена. Обсуждайте ваши научные проблемы, не буду мешать, — сказал переводчик и удалился.
— Говорить, что ви хотел знать? — на ломаном русском языке спросил Шеклтон.
— Вы уверены, что поймете меня? — спросил Плехов ученого.
Тот кивнул. Виктор Иванович рассказал ему все, начиная с заявления Аксенова и кончая пересылкой денег и отъездом Дмитрия. Шеклтон выслушал молча и потом еще долго молчал, опустив глаза и что-то обдумывая. Наконец он поднял глаза на Плехова и внимательно, словно оценивая, посмотрел на него.
— Что ж, вижу, кривляться больше нет смысла, — сказал он на чистом русском языке. — Я мог бы, конечно, еще что-нибудь насочинять, но городить одну ложь на другую, путаться, следить за каждым словом — это не по мне. Поверьте, мне неприятен весь этот вынужденный маскарад, но у меня не было выбора.
— Выбор всегда есть, — резонно заметил следователь.
— Выслушайте меня, потом судите.
— Кто вы?
— Я Евгений Станиславович Демин, кандидат медицинских наук, бывший заведующий лабораторией геронтологии НИИ РАН. Теперь сотрудник исследовательского центра университета Беркли... Вы не верите?! Сын не показывал вам мои фотографии? Ну, что ж...
— Я запрошу фотографии по Интернету. Продолжайте.
— Да, мы с женой не погибли в Турции. Мне пришлось пойти на этот отвратительный обман, записать свои имена в список погибших, сменить фамилии и место жительства. Что мне было делать? Как бы я смог объяснить изменения, произошедшие со мной и с моей женой?
— А почему было не сказать правду?
«Шеклтон» поднял голову и удивленно посмотрел на Плехова. Потом покачал головой.
— Нет, вы не понимаете.
— Ну, так объясните. Вам отступать некуда. Что вы с собой сделали?
— Работая в отделении стационара, я обратил внимание на одну особенность возрастных изменений, присущую всем пациентам без исключения. Человек стареет «скачками». Состояние пациентов оставалось какое-то время стабильным, даже немного улучшалось, потом скачком ухудшалось. Они словно спускались вниз по ступенькам жизненной лестницы. Я задался целью поймать момент изменений, ту самую ступеньку. Двенадцать лет я проводил наблюдения за стариками, измерял пульс, давление, делал анализы — день за днем, месяц за месяцем. Другой бы все бросил, но я из породы клещей. Вцепился в свою догадку, идею, и ничто не могло меня оторвать. Сначала я заметил некоторые совпадения. Скорость старения коррелировала со средней частотой пульса, с наличием или отсутствием заболевания. И лишь недавно мне удалось зафиксировать изменения биохимии крови — настолько они были кратковременны. Я обнаружил разовое выделение незнакомого фермента. Он поступал в кровь в мизерном количестве и почти сразу поглощался клетками. Можно сказать, что я обнаружил его случайно. Повезло. Я стал регулярно брать у себя анализы и уловил момент выделения фермента. С того дня начался прорыв. Годы кропотливого сбора материала вылились в дни открытий и озарений. Эти дни обернулись научной теорией, доказать которую было несложно. Я сам тому доказательство. Мои подопечные получили дополнительные годы жизни. Все они встали на ноги.
— Это один из них? — Виктор Иванович показал фотографию Аксенова.
— Да, это мой пациент. Болезнь Альцгеймера, атрофия клеток мозга, кахексия. Короче говоря, конечная стадия жизни.
— По его виду не скажешь.
— Еще бы. Благодаря мне он вылечился, вернул свои шестьдесят лет и... Что он хочет?
— Найти вас, — сказал Виктор Иванович с грустной улыбкой. — Это он подал заявление о вашей пропаже.
— Понимаю... — протянул Евгений. — У него нет нравственных сил пройти весь этап старения еще раз. У одних нет мужества принять смерть, у других нет мужества принять жизнь, у третьих нет сил ни на то, ни на другое.
— Я бы не упрекал его. Наверное, тот, кто однажды
