Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

— Он очень похож на одного человека, встретить которого сейчас на этом свете я ожидал бы меньше всего. Вот уж поистине, мир тесен, причем как тот, так и этот. Необходимо проверить, говорит ли он по-английски, а если нет, то по-русски.

— Нет проблем!

Дмитрий встал и подошел к стойке. Там он с видом подвыпившего завсегдатая попытался завязать с незнакомцем приятельскую беседу. Виктор Иванович подошел к Дмитрию якобы за тем, чтобы отвести его на место.

— Извините, мой друг чуток перебрал, — обратился он по-русски к посетителю, внимательно вглядываясь в его глаза. Тот кивнул.

— Этот человек не говорит по-английски, — сказал Дмитрий, когда они вернулись к столику.

— Это он! — взволнованно заговорил Виктор Иванович. — Невероятно! Такой вариант не приходил мне в голову. Но я запомнил это лицо, этот пронзительный взгляд. Если это не он, я тут же ухожу на пенсию. С позором!

— Кто он? — хором воскликнули Демины.

Виктор Иванович рассказал историю ограбления банка, которое он расследовал.

— Как я раньше не догадался, почему не предусмотрел возможность такого варианта! — восклицал Плехов.

— Какого варианта? — спросил Дмитрий.

— Инсценировки ограбления. Конечно же, откуда грабитель узнал, что именно в этот день и час в отделении банка скопится солидная сумма в валюте? Почему в момент налета в помещении банка было только двое — служащий и охранник? Зачем было грабителю выводить охранника на улицу? Бежал бы себе со всех ног. В итоге жертва только одна — сам организатор. Теперь же получается, что жертв вообще нет. Идеальное ограбление без крови, без свидетелей, без улик и без следствия. Все понятно!

— А мы ничего не поняли, — сказала Валентина, — но хотели бы тоже все понять. Или это служебная тайна?

— Преступление было спланировано служащим банка Шитовым. Он узнал, когда в отделении появится крупная сумма денег, нанял сообщника инсценировать ограбление, дал ему команду по мобильному телефону. Сообщник с большой синей сумкой зашел в банк, отобрал у охранника оружие. Шитов включил сирену. Сообщник оставил сумку, вывел охранника и убежал. В сумке, очевидно, были кости, не знаю чьи, и взрывное устройство. А может, взрывное устройство было у Шитова. Шитов, оставшись один, вывалил из сумки останки, затолкал туда деньги, выбежал через служебный вход и привел в действие бомбу. Потом...

В это время посетитель, привлекший их внимание, встал, вытащил из-под столика большую синюю сумку и быстро пошел к выходу.

— Мы должны проследить за ним, — сказал Плехов.

Вся четверка направилась к выходу. Сквозь стеклянные двери кафе они видели, что подозреваемый остановил такси. Они сели в «Тойоту» Евгения. Виктор Иванович руководил преследованием. «Тойота» аккуратно следовала за такси до гостиницы, где пассажир такси вышел. Дмитрий вошел следом за ним в двери гостиницы и вскоре вернулся, сообщив, что подозреваемый взял номер.

— Так... — протянул Плехов. — Так! Теперь мне необходимо связаться с Россией.

Они сидели в гостиничном номере Дмитрия. Перед Плеховым на столике стоял телефон. Следователь сидел перед ним молча, рассматривая свои руки. Наконец он поднял глаза на ученого.

— Некто господин Аксенов, древний философ востока европейской части России, попытался как-то вложить в меня свою мудрость. По его философии, человек должен жить столько, сколько надо другим, сколько он будет необходим другим людям, всему остальному человечеству. Ни болезней, ни старости, полноценный энергичный организм на вершине расцвета — всю жизнь без признаков деградации. Он будет свободен, он будет делать то, что доставляет ему наслаждение, но не препятствует наслаждению других. Человек сам захочет уйти тогда, когда ему просто станет скучно. Его уход не будет горестным. Когда он поймет, что исчерпал свой творческий потенциал, что в его жизни ничего великого или радостного больше не случится, он попросит разрешения уйти. Нажмет кнопку и исчезнет, распылится на атомы — без страдания, без боли, без принуждения, — просто потому, что все надоело и стало неинтересно.

— Я знаю, что вы думаете, — сказал Евгений. — Вы удивляетесь, даже осуждаете меня, говоря себе: этому человеку посчастливилось сделать открытие, которое давно ждет все человечество, а он прячет свое открытие от людей и прячется сам. Наверное, набивает себе цену, хочет продать открытие подороже и сказочно разбогатеть. Поверьте, это не так. Я считаю, и профессор... тот ученый, который принял меня здесь и организовал мою работу в университете, он также уверен в том, что человечество еще не готово принять бессмертие. Что будет, если выбросить в мир мое открытие сейчас? Монополию на тестирование захватят фармацевтические компании. В считанные дни они фантастически обогатятся. Все денежные мешки обретут бессмертие. Преступный мир получит новую сферу деятельности. Начнутся беспорядки, бунты, войны. В конце концов доступ к методике получат все, и в результате перенаселения начнутся голод, эпидемии и, как результат, вымирание вида. Человечество не готово.

— Вы хотите похоронить ваше открытие? — удивился Виктор Иванович.

— Повторю, человечество не готово принять бессмертие. Но есть другие возможности влиять на механизм восстановления организма, ускоряя его в периоды между выбросами разрушающего гормона. Как? Активизацией воздействия стволовых клеток. Управляет активизацией головной мозг. Он может путем выброса активирующих веществ усилить циркуляцию в крови транспортных РНК, переносящих информацию с эталонных стволовых клеток для ремонта хромосом. Под влиянием серотонина и дофамина выделяются ферменты-катализаторы для транспортных РНК и ферменты, которые активизируют ДНК стволовых клеток, расправляя их спирали и делая доступными для транспортных РНК. Как порой впечатляют случаи выздоровления безнадежных больных только благодаря психотерапии и силе воли! Настрой на выздоровление помогает выздороветь. Это доказанный факт. Читайте Карнеги, Норбекова, Синельникова. Тибетская медицина основана на том же — на ускорении восстановления в периоды между разрушением. Все оздоровительные системы основаны на том, чтобы настроить мозг на создание положительного гормонального фона. Мало не хотеть умирать. Надо еще хотеть жить, а это не одно и то же.

— Все правильно и здраво, — усмехнулся Виктор Иванович. — Хорошо говорить об этом с измерителем пульса на запястье!

Демин вскочил, глаза его вспыхнули, лицо покраснело. Однако он быстро успокоился и сел обратно на диван.

— Что вы предлагаете? — спросил он Плехова. — Немедленно опубликовать открытие и выдать всем счетчики пульса?

— Вы правы, человечество сейчас не готово, — сказал Виктор Иванович. — Но оно никогда не будет готово. Кто-то должен его готовить к принятию открытия, тот, кто сделал это открытие.

— Я?! Но... Я ученый-медик, а не политик.

— Кроме вас некому. Вы, ваш друг американский профессор, Аксенов, который не готов повторить старость. Теперь еще и я...

— Что мы можем?

— Многое. А начнем с малого. Я опишу все, чему был свидетелем, изменив имена, и отдам