Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
— А почему уволился Демин?
— Не знаю. Мы все в недоумении. Насколько мне известно, диссертацию он так и не защитил. Он сказал, по здоровью. Что ж, возраст солидный, семьдесят лет. Пора отдыхать.
— Он вел воскресшего пациента?
— Нет, конечно. Всех пациентов ведем я и наши лечащие врачи. Евгений Станиславович занимался научными исследованиями. Изучал анализы, составлял таблицы, графики. В его работе участвовали все пациенты отделения.
— Почему же Аксенов ходил к Демину на консультацию?
— Не могу точно сказать. Возможно, Демин давал ему какие-то рекомендации как специалист-геронтолог. Кому захочется входить в реку дважды, если эта река — Стикс? Я не в курсе их отношений.
— Вы не знаете, куда мог уехать Демин?.
— Первый раз слышу от вас, что он уехал. Что ж, он теперь вольная птица. Странно, что Григорий Степанович так озаботился отъездом Демина. У Евгения Станиславовича есть сын, и он, похоже, ничуть не встревожен. Вы с ним еще не разговаривали? Он лучше меня ответит на все ваши вопросы. Он владелец туристической фирмы «Васко».
Белый бархатистый песок был девственно чист. Он словно светился изнутри ровным спокойным светом в контрасте с резкими живыми солнечными бликами, скачущими на мелких волнах лазурного моря. Порывы теплого влажного ветра, налетающего с моря, трепали широкие перистые листья пальм, собранные в пучок на вершинах шершавых, изогнутых удочкой стволов. Вверху, в искрящейся синеве неба, парили незнакомые белые птицы. Вдали, за лазурной гладью лагуны, виднелись буруны прибоя, разбивающегося о рифы. Внизу покатый склон песчаного пляжа резко обрывался, открывая цветастый рисунок розовых обоев. Еще ниже за белым пластиковым столом сидел худощавый человек, лет сорока — сорока пяти, с живыми серыми глазами на энергичном лице. На столе в идеальном порядке расположились компьютер, телефонный пульт и картотека. Человек вопросительно поднял глаза на Плехова.
— Это Мальдивы? — спросил Виктор Иванович, показывая на картину.
— Нет, это Сейшелы, — ответил человек за столом. — Если хотите Мальдивы, у нас есть прекрасный тур. Горящая путевка с большой скидкой. Пятизвездочный отель, «все включено», сервис, прекрасные пляжи, отличный дайвинг...
— Дайвинг... — протянул Виктор Иванович. — Дайвинг — это прекрасно, только мне сейчас больше подойдет диванинг, кефиринг и телевизоринг. Иногда рыбалкинг рядом с дачингом. Я следователь, Плехов Виктор Иванович.
Виктор Иванович достал удостоверение. Лицо сидящего за столом помрачнело, но беспокойства или испуга на нем Виктор Иванович не заметил.
— Демин Дмитрий Евгеньевич, — представился сидящий и указал следователю на стул перед собой.
Виктор Иванович сел. Несколько мгновений он собирался с мыслями, восстанавливая в уме заготовленную схему разговора. Демин молча ждал.
— Вы сын Евгения Станиславовича Демина, заведующего лабораторией геронтологии?
Дмитрий молча кивнул.
— Вы можете сообщить, где сейчас находятся ваши родители?
Дмитрий удивленно поднял глаза на Плехова.
— Дело в том, — объяснил Виктор Иванович, — что бывший пациент вашего отца подал заявление в милицию о его исчезновении. Он подозревает, что Евгений Станиславович стал жертвой преступления.
Дмитрий бросил на следователя быстрый пронзительный взгляд, потом опустил глаза и вздохнул. Не говоря ни слова, он выдвинул ящик стола, достал оттуда папку. Все так же молча протянул папку следователю. Это было дело о назначении страховых выплат. Выплаты страховой компании назначались родственникам туристов, погибших при аварии автобуса. Экскурсионный автобус в одном из горных районов Турции сорвался с горного серпантина в пропасть. Был дождь, водитель не справился с управлением. Все пассажиры и водитель погибли. Достать автобус и тела из глубокой пропасти в данный момент не представлялось возможным. Турбюро ходатайствовало о предварительных выплатах страховки. В папке лежал список погибших. Среди них были россияне. В конце списка Плехов нашел фамилии Демина Е. С. и Деминой В. М.
— Примите мои соболезнования, — сказал он. — Большое горе. Странно. Нигде нет никаких данных об их смерти. Из квартиры они выписались, но никуда не прописались.
— Отец вышел на пенсию, — заговорил Дмитрий. — Решили начать новую жизнь. Они хотели посмотреть мир. Не мне их отговаривать! Я предложил им путевку в Турцию, на море. Думал, полежат на солнышке, покупаются в море. Куда там! Они же непоседы. Там постоянно организуются экскурсии в горы к древним развалинам. А насчет квартиры... Они решили поменять район, обосновались временно у меня и уехали за границу, а мне поручили оформить продажу квартиры и подыскать другую в районе парка. Естественно, я не ищу квартиру. О документах. Пока тела не поднимут, они числятся пропавшими без вести.
Распогодилось. Свинцовые тучи поредели, в их разрывы глянуло неяркое осеннее солнце, отведя на секунду взгляд от обласканных Мальдив, чтобы взглянуть на чудака с промозглого севера, мечтающего о золотых пляжах. Виктор Иванович улыбнулся светилу. Он не спеша побрел по аллее, все золотое убранство которой лежало внизу, пружиня у него под ногами и прилипая к ботинкам. «И все-таки это оно самое, молниеносное раскрытие дела, — подумал он. На душе было спокойно, умиротворенно и вместе с тем тоскливо. — Эх, жизнь! Сегодня строишь планы на вечность, а завтра мокрая дорога и неисправные тормоза!»
Оставалось переговорить с заявителем и написать отчет. Завтра с утра — к Аксенову. Надо успокоить неугомонного старика.
В ответ на дребезжание звонка за дверью послышались торопливые шаги. На несколько секунд вновь воцарилась тишина — обитатель квартиры разглядывал Плехова в глазок. Затем дверь приоткрылась на длину дверной цепочки, и в щели показались два настороженных глаза.
— Григорий Степанович Аксенов? — спросил Виктор Иванович.
— Да, — протянул мужчина за дверью.
— Я следователь Плехов, по вашему заявлению. Вот мое удостоверение.
Виктор Иванович просунул удостоверение в щель. Удостоверение исчезло, и через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял высокий сухощавый мужчина с седой головой, в трико и футболке. Он явно был рад гостю — его светлые глаза сияли, рукопожатие было энергичным. Они прошли в комнату, обставленную старой тяжелой мебелью, сели в глубокие облезлые кожаные кресла. Виктор Иванович оглядел комнату. Вся обстановка дышала воспоминаниями о роскоши в представлении далеких пятидесятых. Большая люстра с хрустальными подвесками, резной сервант, фигурный журнальный столик — он словно попал в детство. Их квартира не была такой большой и богато обставленной, но дух тех лет, непередаваемый и неописуемый, сохранился в его памяти и воскрес сейчас ностальгическими воспоминаниями.
— У нас была большая семья, — словно прочитав мысли Пле-хова, сказал Аксенов. — Мы с Настюшей, дети, ее мама. Сейчас я остался здесь один. У детей уже свои внуки, да и
