Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
— Не рано ли такие подарки мальчику?
— Я по себе знаю, как ему будет приятно иметь этот сувенир от отца, которого он прежде не знал.
— Да для него твой нож — просто деталь в увлекательной поездке, которую он засунет куда-нибудь в стол, — вздохнула она.
— А для тебя?
— Для меня нечто большее. Я ведь всегда чувствовала себя виноватой перед тобой, да и теперь это чувство не проходит.
— Что ты хочешь, Кармен?
— Я и сама не знаю, вернее, я хочу избавиться от прошлого и не могу.
— Ты знаешь, Кармен, у меня тоже такое ощущение, что будущего не будет.
— А что будет?
— Думаю, что только настоящее.
— Да, возможно, так и есть, но я надеюсь, что у меня будущее все же не потеряно.
— Ладно, чего уж там, забудем об этом, — тихо сказал Дмитрий.
— Пожалуй... Пригласи меня куда-нибудь, ведь это твой город.
— Нет, я живу в Квинсе, хотя это тоже Нью-Йорк.
— Ну, пригласи меня в Квинс.
— Хорошо, поехали.
— А это далеко?
— Да нет, минут двадцать по ночному городу.
Они вышли в неоновую прохладную ночь, Манхэттен гремел рэпом из открытых окон проносящихся мимо, сверкающих тюнингом машин. Им вторили на всю мощность пропущенные через усилители стационарных колонок латиноамериканские мелодии.
— Прямо как в Мадриде, — засмеялась Кармен.
— Не знаю, я там не был.
— Ну так приезжай — услышишь.
— Спасибо, своих хватает.
Рядом остановилось желтое такси, пакистанец-водитель спросил, куда им ехать.
— Квинс, Джамайка Стейц.
— Очень удачно! Я как раз закончил и возвращаюсь во Флашанг. Как вам лучше, — спросил водитель, — через город или по хайвэю?
— Давайте через город, — откликнулась Кармен, усаживаясь с Дмитрием в такси.
Водитель не стал закрывать разделительное стекло в пластиковой перегородке между пассажирами в салоне. Машина понеслась по Манхэттену в направлении ближайшего моста «Квинс- бридж».
Кармен крепко сжала ладонь Дмитрия.
— Так же, как тогда, — сказала она, — ты везешь меня к себе домой?
— Нет, в латинский ресторанчик, тебе это, думаю, ближе, чем китайские харчевни.
— Да, там действительно приятней, — согласилась Кармен.
Глаза ее блестели, отражая мелькающие рекламы, она прижалась плечом к Дмитрию. А он чувствовал, будто кто-то третий находится между ними, и этот третий не был сидящим впереди водителем.
— Мы с тобой как чужие, — сказала Кармен.
— А мы и на самом деле чужие. Ты приехала, чтобы тебе стало легче, а я встретил тебя, чтобы мне стало тяжелей. И ничего уж тут не поделаешь, — добавил он.
Такси, уже в Квинсе выйдя на скоростную магистраль Л.А.И., летело мимо двухэтажных коттеджей спального района. На съезде 188-й стрит оно повернуло на юг, и уже через пять минут Дмитрий расплачивался у небольшого пуэрториканского ресторанчика, из открытых дверей которого неслась будто бы приехавшая с ними латиноамериканская музыка.
— И какова же достопримечательность этого заведения? — с иронией спросила Кармен.
— Есть, и не одна. Первая — меня здесь все знают, вторая — в подвальном помещении располагается бильярдная, и третья — через дорогу, напротив — мой дом. Видишь этот шестиэтажный кирпичный «билдинг»? Я в нем живу, на втором этаже.
Кармен посмотрела в совершенно серьезное лицо Дмитрия и рассмеялась:
— Очень занятно и, главное, удобно: вначале танцы, потом бильярд, а уж затем освежающий душ в доме напротив. Ты молодец, проблемы одиночества у тебя, видимо, нет.
— Да уж.
— Так ты меня приведешь домой, как шлюху из этого дешевого кабака?
— Как получится, — невозмутимо ответил он.
— Давно со мной такого не случалось, — заметила Кармен, усаживаясь за свободный столик.
Отовсюду неслись приветствия в их адрес. Подошедшая девушка из Эквадора на плохом английском спросила заказ. Кармен заговорила на испанском диалекте Толедо с каталонским прононсом. Сидевшая в небольшом прокуренном зале публика, в основном мужчины, взорвалась приветственными криками восхищения очаровательной испанкой. По довольному лицу Кармен Дмитрий понял, что ей все это ужасно нравится.
— Они вначале из-за твоих перекрашенных волос приняли тебя за дикую собаку гринго, а ты оказалась из их койотовой стаи, — пояснил он эмоциональный взрыв «чиканос».
Водруженная на их стол бутылка красного чилийского вина оказалась презентованной им от заведения. Латиносы, выкрикивая из разных мест, продолжали, подначивая, «поздравлять» Дмитрия с «новой великолепной подругой».
Музыка опять взвинтила свой темп латиноамериканской зажигательной, но невероятно напоминающей предыдущую вещь мелодией. Принесли холодный суп из лимонов, лука и чего-то еще. Хрустящие, покрытые толстым красным перцем кукурузные чипсы вместо хлеба, две стопки текилы и два коктейля «Маргарита» примостились тут же, рядом с бутылкой вина и пустыми фужерами.
Дмитрий, наполнив вином до половины бокалы, встал и, взяв бутылку, пошел разливать остальное вино всем желающим в зале, вернулся он уже без бутылки.
— Вот здесь я тихо и спиваюсь, — грустно сказал он.
— За нашу нежданную встречу.
Кармен подняла свой бокал и выпила все до дна, затем, перевернув фужер, подержала его над раскрытой ладонью и, досчитав до пяти, перевернула обратно, при этом показав сухую ладонь.
— Что это значит?
— А это значит, Дима, что вино понравилось, заведение и посетители — тоже, ну и ты, надеюсь, к концу ночи понравишься, — засмеялась Кармен.
— Ну, тогда текила к лимонному супу, — предложил Дмитрий.
— Viva America! — провозгласила Кармен и выпила дринк. — Ох, и оторвусь же я с тобой сегодня, — добавила она, дегустируя лимонный суп.
— От кого? — глядя на Кармен и любуясь ее новой, чуть зрелой мощной красотой, отозвался он.
— Ото всех, от группы, от воздыхателей в отеле и от Димки, который наверняка сейчас смотрит телик.
— Как-то все же не совсем хорошо получилось: мы здесь, а он там.
— Расслабься, все прекрасно, ты делаешь мне чудесный подарок. Это почти как тогда, но совершенно новое что-то... И я только сейчас поняла тебя — вот это и есть настоящее, а будущего может и не быть. Пойдем танцевать, здесь музыка не нуждается в перерывах!
Они долго танцевали вдвоем и вместе с другими парами; запах разгоряченных тел и приторного от дезодорантов пота будоражил ноздри. Кармен была в своей стихии, она всем нравилась, всех удивляла и всем улыбалась, получая в ответ восхищенные улыбки и крики. В четвертом часу утра, когда небо уже стирало звезды, а сиреневый рассвет приятным и прохладным бризом с океана охлаждал их разгоряченные тела, они вышли из ресторана и пересекли Хилсайд-авеню.
— Хочешь увидеть мою берлогу? — спросил он.
— Безумно, и срочно принять душ!
— Заходи, — он распахнул дверь настежь. — Не удивляйся, здесь живут два холостяка.
— Так ты сейчас не один?
— Мой «румейд» работает в ночной смене.
— Его так зовут?
— Нет, зовут его иначе, а я снимаю
