Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
Что же дальше? — думал он. Его жизнь так и не сложилась, он сходился и расходился с женщинами без особой радости и сожалений. Его небольшая зарплата не притягивала меркантильных подруг. Он все чаще и чаще задумывался над тем, чтобы вернуться в Москву и, может быть, там вновь устроить свою жизнь... И вот этот звонок, и после еще один — они просто перевернули все вверх ногами в его размеренной и тусклой жизни.
Во второй раз Кармен сообщила ему, что прилетает с Димой в Нью-Йорк с туристической группой на Восточное побережье США — знакомиться с историей страны и крупнейшими ее городами. К тому же на каникулах Дима «поднимет» свой разговорный английский, но главное, конечно, для того, чтобы отец и сын повстречались и познакомились. Она уже все рассказала мальчику, и тот знает, что его отец живет в невероятно интересной стране, где до сих пор есть индейцы, ковбои и отважные шерифы, о которых так много рассказывал его прежний папа...
И вот сегодня они прилетали в Нью-Йорк, авиалинией «Американ Эрлайнз». Как раз на тот терминал, где он работал, и в его смену! Ну что же, в этом была какая-то закономерность.
Диктор объявил прибытие рейса вначале на английском, затем на испанском языке. А они будут говорить на родном — русском.
Дмитрий стоял и смотрел на огромную ленту пассажиров, вышедших из двухэтажного «Дугласа». Более двухсот человек спешили по серпантину прохода к кабинам эмиграционной службы с офицерами FBI, исполняющими обязанности пограничников. Далее пассажиры, получив визы на легальный въезд и штамп в паспорте, проходили в следующий зал за багажом. Здесь-то и стоял на своем посту секьюрити-офицер, Дмитрий Нечаев, как было выбито на золотистой пластине, приколотой к левой стороне его фирменной служебной рубашки. Вот уже прошла основная масса пассажиров, и оставшиеся в накопителе были переправлены в отдельный отсек. Их было немного, но женщины с мальчиком-подростком среди них не было. Дмитрий попросил список фамилий пассажиров, прилетевших этим рейсом, но и там фамилии Кармен не было — ни девичьей, ни Скорой, по бывшему мужу', Павлу.
— Жаль, очень жаль, — произнес Дмитрий по-русски, возвращая распечатанный длинный лист имен пассажиров
...Ив этот момент кто-то тронул его за плечо, от неожиданности он резко повернулся. Перед ним стояла высокая светловолосая женщина — почти блондинка, на высоких французских шпильках и в шикарном европейском дорожном брючном костюме.
— Здравствуй, Дима, а я тебя сразу узнала!
— Значит, богатым не буду, — улыбнулся он и протянул ей руку. — Здравствуй, Кармен...
— Быть богатым — не самое главное, главное — быть счастливым. Ты ведь это знаешь, — полувопросительно, полуутвердительно сказала Кармен.
— К сожалению, да, — ответил он и некстати спросил: — А где твой сын?
— Наш сын, Дима, наш...
— Да, извини... — ответил он, — только очень непривычно осознавать это, ведь у меня никогда не было детей.
— Ты просто о нем не знал.
К ним подошел высокий смуглый, как и его мама, со средиземноморским загаром мальчик.
— Это твой отец, и его тоже зовут Дима, — сказала Кармен.
— Здравствуйте, — ответил он и протянул руку. Дмитрий пожал и на секунду задержал в своей руке прохладную ладонь сына. — Пойдемте, я помогу вам взять багаж.
— А мы его уже получили, вот он.
На коляске лежал только один чемодан средних размеров да небольшая спортивная сумка.
— Это все? — удивился Дмитрий.
— Да, все, мы ведь по двухнедельному туру по городам Америки и Канады будем путешествовать на автобусе. А сейчас с группой едем в Манхэттен, в отель «Шератон». Для нас эта поездка будет замечательным путешествием, и познавательным к тому же, ведь так, Дима? — улыбаясь, обратилась она к сыну.
— Да, мама, конечно, — ответил тот, глядя куда-то вдаль. Было видно, что он испытывает неловкость.
— Я провожу вас до выхода, к стоянке вашего автобуса, — выручая мальчика, сказал Дмитрий.
— Спасибо, — вновь улыбнулась Кармен, глядя в его глаза.
Дмитрий взялся за «рикшу» и покатил коляску мимо таможенников на выход.
У автобуса они простояли еще с четверть часа, пока вся группа не собралась вместе и не стала располагаться в салоне. Водитель укладывал чемоданы в огромное багажное брюхо лакированного гиганта. Дима-младший наблюдал за процессом загрузки багажа, но было заметно, что он мается и изнывает от общества. Кармен отправила его в автобус, сказав от имени Дмитрия, что сегодня вечером «папа Дима» приедет в отель и они смогут обо всем поговорить. «Ладно», — сказал мальчик и облегченно заспешил в глубь прохладного гиганта.
— Ты приедешь сегодня к нам? — спросила Кармен.
— Да, конечно, но...
— Ну, что еще за «но»?
— Я заканчиваю работу в десять вечера, затем домой переодеться, живу я в Квинсе, значит, в отеле смогу быть не раньше одиннадцати пополуночи.
— Вот и замечательно, — сказала Кармен. — В одиннадцать тридцать мы будем ждать тебя в холле, и ты, пожалуйста, не опаздывай.
— А что у тебя завтра? — спросил он.
— А завтра в десять утра после завтрака нас всех увезут в Бостон, а из него далее, в Канаду.
— Хорошо, я обязательно буду, — сказал Дмитрий и протянул руку, но Кармен, прильнув, поцеловала его в щеку.
— И побрейся, — добавила она на прощанье.
Без четверти десять, чуть раньше обычного, Дмитрий сдал смену и уже через пять минут мчался по хайвэю «Белт Парквэй» домой. Дома, заскочив в душ и побрившись, надел свой любимый льняной костюм цвета высохшей соломы. По пути в цветочном магазине у индуса он еще успел купить огромный букет желтых хризантем, точь-в-точь таких же, как в тот вечер, когда они были втроем в «Славянском базаре», а вот уехала она тогда вдвоем с Павлом, и, как ему в ту ночь казалось, — навсегда...
Дмитрий запарковал машину на городском паркинге — бросив в митер все квоторы, что имел, и за минуту до назначенного времени вошел в холл отеля. Кармен еще не было, но тут распахнулись двери спустившегося лифта, и вышла она... В легкой цветастой юбке и такой же по-летнему пестрой воздушной блузке.
— Эти цветы тебе — такие же, как в тот вечер в ресторане... — немного смущаясь, сказал он.
— Спасибо, ты очень внимателен, а Дима устал за целый день блужданий по городу и уже, наверное, спит.
— Очень жаль, я принес ему подарок, вот этот, — и он протянул кожаный футляр.
— Что там? — принимая заметно тяжелый предмет, поинтересовалась Кармен.
— Это серебряный коллекционный нож
