Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов
– Что-то случилось? – спросила я тревожно. – В мире? В бизнесе? С кем-то из наших?
Виталий перевел на меня больной и какой-то растерянный взгляд. Это было так необычно, что я тут же испугалась по-настоящему. Виталий Миронов никогда на моей памяти не выглядел растерянным.
– Случилось, – сказал он. – Посмотри, что этот негодяй написал.
Я подошла ближе и посмотрела на экран. Там был открыт телеграм-канал «НКВД-КГБ», и я тут же испытала огромное облегчение. Все живы, все здоровы, все целы, дело всего-навсего в очередном пасквиле. Я начала читать, не веря собственным глазам. Публикация была опять посвящена мне, что и неудивительно, судя по реакции Виталия, и ее неведомый мне автор утверждал, что почти два года назад судья Кузнецова, то есть я, была беременна двойней.
Одного ребенка, сына Мишку, того самого, который вслед за мной пришлепал из кухни в кабинет отца и теперь стоял рядом, дергая меня на домашние брюки, я забрала из клиники «Райский плод». А вот второго ребенка – девочку – оставила для усыновления. Такова была плата, благодаря которой я сумела выпутаться из кабального договора на суррогатное материнство, подписанного мной по глупости.
Что за бред? Я задала вопрос, невольно сорвавшийся с моих губ, и перевела взгляд на мертвое, практически неподвижное лицо Миронова. Тут до меня дошло, что он поверил во всю эту чушь.
– Виталий, ты что? Ты решил, что это правда?
Он сморгнул, и его лицо приобрело нормальное выражение, перестав пугать меня своей неподвижностью.
– А ты уверена, что нет?
Я хотела сказать, что по всем результатам УЗИ, которые я делала во время поздней беременности неоднократно, у меня был один ребенок, тот самый, что сейчас терся о наши штанины и голосом выражал требование наконец-то его накормить, однако вспомнила, что практически всю мою беременность Виталий провел на Южном полюсе, ничего не зная о ней, и появился в Москве, когда я уже родила и нас с Мишкой выписывали из роддома. Ну да, если бы я хотела скрыть от него неприглядную историю с рожденной и оставленной в роддоме дочерью, то вполне имела возможность это сделать.
– Виталик, я уверена, что была беременна нашим сыном, от которого даже в мыслях не собиралась отказываться, – сказала я четко и медленно, чтобы прогнать демонов сомнения, терзающих сейчас его душу. Еще не хватало нам из-за этого поссориться. Пусть мне и обидно видеть неверие в его глазах, но до скандала я не опущусь. Не дам возможности злопыхателю, отравляющему мою жизнь, взять верх. – У меня сохранены все картинки с УЗИ. Я все собиралась вклеить их в альбом, но так и не нашла для этого времени. Они в моей старой квартире. Если ты хочешь, я попрошу Сашку найти и привезти.
Миронов еще раз сморгнул. Вид у него стал уже совсем нормальный. Он протер ладонью лицо.
– Фу-ты, – сказал он и виновато посмотрел на меня. – Лена, любимая, прости меня, старого дурака. Сам не знаю, что на меня нашло.
– Вот на такой эффект он и рассчитывал, – вздохнула я. – Ладно, закрывай эту гадость. Пойдем ужинать.
В горле у меня поселился тугой комок, который мне никак не удавалось сглотнуть. Нет, я не поддамся, я не позволю негодяю, объявившему на меня охоту, победить даже в такой малости. В этот раз он перешел черту. Всем, кто меня знает, понятно, что я не могла отказаться от своего ребенка, да и все медицинские документы, подтверждающие, что плод был один, у меня в наличии. Облажался негодяй, подставился. Вот так к этой истории с двойней и нужно относиться.
Раздался звонок в дверь. Я пошла открывать и увидела на пороге Костю Таганцева. Мой друг и муж моей сестры топтался на пороге. Вид у него был смущенный и удовлетворенный одновременно.
– Надо поговорить, – заявил он.
– Проходи, – я сделала шаг назад. – Сейчас будем ужинать и разговаривать. Ты же с работы?
– Да. Уже подъезжал к дому, когда новость в «телеге» увидел, развернулся и сразу к тебе.
– Тебя тоже так шокировало известие, что я была беременна двойней?
– Что значит тоже?
– Виталий на мгновение, но поверил, что это может быть правдой, – вздохнула я. – Проходи, буду вас кормить, а его еще и коньяком отпаивать. От последствий шока.
– Сейчас я его успокою, – непонятно пообещал Костя и зашагал в кухню.
За ужином он рассказывал, как забросил удочку Никите Говорову, а я не верила собственным ушам. Так вот кто был автором «гениальной» идеи о том, что я была беременна двойней и оставила дочку в роддоме. Костя! Таганцев! Не выдержав этого открытия, я отшвырнула вилку и заплакала.
– Как ты мог? Как ты мог пойти на такую провокацию? Да еще не спросив меня?
Ошарашенный Костя подавился куском мяса. Думаю, никогда до этого он не видел меня плачущей. Мишка тоже разревелся, а Виталий заметался между нами, не зная, кого утешать.
– Лен, ну ты чего. Я же просто так вбросил. По оперской привычке. Брякнул первое, что в голову пришло. Я же не думал, что Никита попадется, да еще так глупо. А он… попался. И тем самым подтвердил, что он как минимум сливает информацию в этот самый ТГК «НКВД-КГБ», а значит, знает, кто за ними стоит. Более того, я не исключаю, что вообще за всей этой атакой и деятельностью этого канала стоит именно Говоров.
– Да зачем это ему?! – закричала я.
– А ты не понимаешь? Он так мстит тебе за то, что ты его бросила, а потом вышла замуж за другого, да еще и сына ему родила. Я тебе говорю, что он больше, чем сливной бачок. Он мозг и кукловод в этой афере.
Я вскочила со стула и с размаху начала колотить Костю кулаками по спине. Он только наклонялся и прикрывал голову. Виталий обнял меня и оттащил от Таганцева.
– Лена, все, успокойся.
– Как мне успокоиться, если теперь все поверят в такую лютую дичь.
– Именно потому, что это дичь, не поверят.
– Ты же поверил.
– На мгновение. Да и то только потому, что я не могу равнодушно относиться к тебе и нашему ребенку. Потом логика включилась, и я понял, что этого просто не может быть. Если бы этот твой Говоров был чуть умнее, он бы тоже понял, что Костя его просто разводит.
– Он не мой!
– Лена! Ты понимаешь, что Костя своей придуманной историей только что разоблачил
