Подстава от бабули - Кристен Перрин

словами. Мы слишком далеко, он не мог нас расслышать, но что-то в его взгляде меня напрягает.

– Оставайтесь снаружи, – предупреждает он.

Мы переглянулись, как бы спрашивая друг у друга: мы ведь и так спокойно сидим на лавочке? Маркс возвращается внутрь. Теперь мне еще больше кажется, что я обязана продолжать самостоятельное расследование.

Снаружи уже топчется команда криминалистов: на них белые одноразовые халаты, маски и бахилы. Видимо, ждут, когда полицейские закончат и настанет их черед работать.

Я чувствую легкое прикосновение к локтю.

– Привет, – говорит Крейн. – Ты как?

Его взгляд перепрыгивает на Дженни, она пытается исподтишка сфотографировать место преступления. Она замечает Крейна и быстро прячет телефон.

– Я только что видела ее живой. А этот нож показывала тебе буквально час назад, – пытаюсь объясниться я.

– Энни, думай, что говоришь, пожалуйста, – раздраженно бросает он. – Ты сейчас сама призналась мне, что была последним человеком, который видел жертву, и тебя видели с ножом, скорее всего ставшим орудием убийства.

– Да ты и так все это знал! Я же сама его заносила. Там по всей рукоятке мои отпечатки! – жалуюсь я, а затем замечаю, что в руке Крейна подставка с кофе навынос. – Стоп, вы что, так долго ехали, потому что твой начальник хотел кофе?

Он сжимает губы в тонкую линию и отворачивается.

– Я уже был в кофейне, когда поступил ваш звонок. Заказал для остальных из вежливости.

– Не верю ни единому слову, – вставляет Дженни.

– Положи-ка этот кофе и пойдем с нами на веранду, – требую я.

– Я не могу позволить вам нарушать целостность места преступления, – произносит он, но перехватывает поднос другой рукой и ставит на скамейку рядом с Дженни.

– Ничего мы не нарушим, двадцать минут назад мы там сидели и обедали, на веранде повсюду наша ДНК, – начинаю спорить я. – Дженни проверяла у Пеони пульс, на случай если она жива и нужна помощь.

– Никак. – Крейн непреклонен. – Вообще-то, вы обе – подозреваемые. Если мы пустим вас обратно, у вас будет возможность скрыть улики.

– Серьезно? – стонет Дженни.

– А зачем вам вообще туда нужно? – спрашивает он и смотрит на нас с прищуром.

Я уже понимаю – он ни за что нас туда не пустит, так что двигаюсь по скамейке и освобождаю ему место.

– Давай-ка выпьем кофе твоего начальника, и я все расскажу, – предлагаю я. На его лице читается сомнение – это даже как-то мило. Я закатываю глаза на его нерешительность. – Господи, ты любишь правила, мы поняли! Но он погнал тебя за кофе, а потом забыл про него! Все честно!

Я поднимаю поднос и машу им перед лицом Крейна.

– Все равно остывает. – Он сдается и берет один стакан с подноса. – Вот, Энни, бери этот. Тут просто черный кофе.

– Он помнит, какой кофе ты пьешь? – шепчет Дженни.

– Потом, – бубню я в ответ.

Крейн достает блокнот из кармана куртки и садится с другой стороны от меня.

– Пожалуй, заодно возьму показания.

Мы уже заканчиваем пересказ событий, когда из веранды появляется Маркс, он несет зажатый между двумя пальцами огромный прозрачный зиплок-пакет.

– Аннабель Адамс, – говорит он.

От того, как он произносит мое имя, я чувствую себя двенадцатилетней девочкой, хочется тявкнуть в ответ: «Здесь!» – будто я на классной перекличке. Я сдерживаюсь. Просто молча смотрю на него, а он продолжает:

– Что вы об этом знаете?

Я присматриваюсь к тому, что лежит в пакете, и понимаю, что это кусок бумаги, с глубокими линиями сгиба. Его складывали и разворачивали множество раз.

– Это листок из ее ладони? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Маркс. Он читает, на первой же строке сердце останавливается. По двум первым словам я узнаю, что это.

Предсказание. Но не мое. Арчи Фойла – слово в слово как он говорил, когда я была у него в гостях.

– Слово МОЕ написано поверх текста красной ручкой, – говорит Маркс. – Вы понимаете, что это может значить?

– Скоро пойму, – бубню я себе под нос.

– Что-что? – переспрашивает Маркс, взгляд сочится подозрением.

– Нет, не понимаю. – Я даже не пытаюсь скрыть раздражение в голосе.

Я смотрю на Крейна – он записал каждое зачитанное начальником слово. Я ему очень за это благодарна. Еще больше я благодарна Дженни, которая успевает сделать фотографию странички блокнота через мое плечо – она притворяется, что тянет руку, чтобы обнять меня, пока Маркс отворачивается и машет куда-то в сторону веранды. Если Крейн и заметил, что она удумала, то не остановил.

– Я увидел, что над входной дверью есть камера, – произносит Маркс. – Рабочая?

– Да, – отвечаю я. – Я установила новейшую систему слежения, как только въехала, раз уж мне предстояло жить в доме, где кого-то убили. Над боковой дверью в прихожую тоже есть камера, а над верандой нет, к сожалению, – там пришлось бы переделывать всю проводку.

Я совсем забыла про камеры – у меня есть приложение в телефоне, но я отключила уведомления, потому что они постоянно брякали, датчики движения тревожили то барсуки, то лисы. Надо не забыть просмотреть записи, как останусь одна.

– Так, если сможете, дайте доступ к записям нашим техникам, это очень нам поможет. – Он пулеметом перечисляет то, что нам с Дженни нужно предоставить: отпечатки пальцев, образцы ДНК.

– Можно нам вернуться в дом? – спрашиваю я. – Хотя бы в другие комнаты? У меня дела есть.

Меня интересует папка Фрэнсис на Пеони Лейн – хочу схватить ее как можно скорее. Вряд ли, конечно, Маркс в курсе, сколько в этой папке полезной информации, но пусть оно так и остается.

Не успела я сформулировать обтекаемый план расследования в голове, как все катится к черту. Из дома выходит полицейский в форме и идет к нам, в руках неся кое-что легкоузнаваемое. Игнорируя Маркса, передает толстую стопку документов в папке прямо детективу Крейну. Мне даже не нужно смотреть, как подписана папка – я знаю наверняка, что это папка Пеони. Я вижу, как мускул на лице Маркса начинает дрожать, как по его шее ползет румянец.

– Сэр, держите – была именно там, где вы сказали, – произносит полицейский.

– Что это? – спрашивает Маркс и тянется к папке в руке Крейна.

Крейн ее не отпускает, отчего я чувствую прилив радости. Она тут же превращается в разочарование, потому что детектив только что испортил весь мой план.

– Да было у меня одно предчувствие… – непосредственно говорит Крейн.

– А разве вам ордер не нужен на такое? Вы же не можете просто забирать мою собственность? – спрашиваю я.

– Если было совершено преступление и мы оцениваем эту собственность как важную для расследования, – пожимает он