Творения - Григорий Синаит
71. [Демоны] наполняют образами ум или, лучше, сами принимают вид сообразно [духовному устроению] нас самих. Они приражаются в зависимости от наклонности души к преобладающей и действующей в ней страсти. Страстный навык демоны и употребляют в качестве условия к размножению в нас образов. Они во сне и в бодрственном состоянии показывают нам относящееся к богатой и многообразной фантазии. Демоны плотской страсти иногда преображаются в свиней, иногда — в ослов, иногда — в женонеистовых и огневидных коней, иногда в крайне распущенных евреев. [Бесы] гнева превращаются иногда в язычников, иногда во львов; [демоны] робости — в измаильтян; [бесы] непостоянства — в идумеян; [бесы] невоздержания и пьянства — в сарацин; [демоны] своекорыстия — иногда в волков, иногда в пантер; [бесы] хитрости — иногда в змей, иногда в ехидн, иногда же преобразуются в лисиц; [бесы] бесстыдства — в собак; [бесы] лености — в кошек. Случается, что [демоны] блуда иногда [принимают образы] змей, иногда — ворон и грачей. Так как птицы душевны[101], то в них превращаются преимущественно воздушные бесы. В силу тричастности[102] души воображение имеет причину изменять образы духов тройственно. Соответственно волевой, раздражительной[103] и мысленной силам души воображение представляет демонов трояко — в виде птиц, зверей и скотов. Против трёх [душевных сил] всегда и вооружаются три главных вождя страстности, и, какой страстью определяется[104] душа, в виде той по сродству своему с нею они, являясь, наступают на нас.
72. Демоны сладострастия часто приступают как огнь и горящие угли, так как сластолюбивые духи воспламеняют похотливые желания и, внеся путаницу в мышление, омрачают душу. Собственно страстное наслаждение и есть причина разжжения, смущения и омрачения.
73. Ночь страстей есть тьма неведения, или ещё: ночь есть рождающая страсти область, в которой царствует князь тьмы и в которой духи [злобы] — эти в иносказательном смысле звери полевые, небесные птицы и земные гады, — рыкая, ищут жадно схватить нас себе в пищу.
74. Во время действия страстей одни помыслы предшествуют, а другие следуют за ними. Помыслы предшествуют мечтаниям, за мечтаниями же следуют страсти. Страсти идут впереди бесов, а демоны шествуют за страстями.
75. Начало и причина страстей — злоупотребление. [Причина] злоупотребления — склонность, склонности — перевес[105] какого-нибудь волевого побуждения[106]. Испытание желания есть прилог, прилога же — демоны, которым Промыслом предоставляется показывать, каков наш произвол.
76. Смертоносный яд греховного жала есть страстный навык души, потому что незыблем и неизменен характер того, кто добровольно поработил себя страстям.
77. Страсти именуются разнообразно. Они расчленяются на душевные и телесные; телесные подразделяются на скорбные и греховные; скорбные ещё распадаются на болезненные и воспитывающие. Также душевные страсти разделяются на раздражительные, волевые и мысленные. Мысленные дробятся на рассудочные и свойственные воображению. Одни из этих страстей возникают вследствие злоупотребления воли, иные вынуждены необходимостью. Это так называемые непредосудительные[107] страсти, которые названы у отцов сопроводителями[108] и природными свойствами.
78. Иные — страсти телесные, и иные — душевные. Одни — желательные, другие — раздражительные[109]; иные — страсти мыслительной силы, и иные — ума и рассудка. Они взаимно связываются и содействуют друг другу: телесные — волевым, душевные — раздражительным[110] и опять страсти мыслящей силы — умственным, умственные — рассудочным и страстям памяти.
79. Страсти раздражительной силы таковы: гнев, досада, крикливость[111], вспыльчивость, дерзость, надменность, тщеславие и прочие. К страстям воли относятся: любостяжание, распутство, невоздержание, ненасытность, сластолюбие, сребролюбие и самолюбие — тягостнейшие более, чем все страсти. Плотские страсти [таковы]: блуд, прелюбодеяние, нечистота, распущенность[112], несправедливость, чревоугодие, беспечность, рассеянность, любомирие, любожизние и другие. Страсти, принадлежащие к мысленной области, [следующие]: неверие, хула, хитрость, коварство, любопытство, двоедушие, злословие, клевета, осуждение, унижение, кощунство, лицемерие, ложь, сквернословие, пустословие, лесть, иронизирование, тщеславие, человекоугодничество, превозношение, клятвопреступление, празднословие и прочие. Страсти ума: самомнение, высокомерие, самовосхваление, любовь к спору, негодование, самодовольство, противоречие, непослушание, мечтательность, склонность к вымыслам и хвастовству[113], славолюбие, гордость — первое и последнее из всех зол. Страсти же рассудка таковы: блуждание, легкомыслие, раболепство, омрачение, ослепление, отступления, прилоги, согласие, склонения, превращения, отвержения и подобные им. Одним словом, всё противоестественное зло сорастворилось с тремя душевными силами, равно как в них же естественно соприсутствует и всё доброе.
80. О, с каким изумлением взывает к Богу Давид, говоря: Дивно для меня ведение Твоё, высоко, не могу постигнуть его (Пс.138:6). Оно — непререкаемое и непостижимое — выше моего слабого разума и моих сил. Как непостижимо, далее, в образовании своего состава самое тело[114], имеющее в каждом виде своём троичное и единое устроение, украшенное седмиричным и двойственным числами, арифметически означающими время и природу, что, в свою очередь, согласно действующим законам природы, показывает славу Божию в телесном носителе Троичного великолепия.
81. Для движущихся членов законы природы являются своего рода связями. Различия их называет даже слово наше, потому что они представляют многочисленные выражения [наших] собственных свойств[115]. Или ещё: природный закон есть сила деятельности каждого вида и члена. Как Бог [оживотворяет] все творения, так душа приводит в действие члены тела и движет каждый из них к свойственной ему деятельности. Здесь следует спросить, почему богоносные мужи[116] иногда называют гнев и страстное желание плотскими силами, иногда — душевными. Мы утверждаем [в ответе], что слова святых не имеют никакого разногласия[117] для тех, которые их отчётливо понимают. В обоих случаях [святые] раскрывают истину и, где следуют, весьма мудро изменяют наименования страстей [души и тела] благодаря их таинственному двойственному бытию в форме сосуществования[118], тем более что душа бывает совершенной ещё здесь, а тело, возрастая под условием питания, [явно] несовершенно. Душа, созданная разумной и мыслящей, сама по себе от начала своего сотворения имеет силу определённого желания и силу раздражительную[119], возбуждающую мужественную ревность. Но безрассудная раздражительность и безумное влечение не созданы с нею, равно как и первоначально они не были в плоти. [Плоть] сотворена нетленной, без той влажности, из-за которой возникли плотское желание и зверская ярость. Вслед за преслушанием, когда [человек] подпал тлению и плотской грубости[120] бессловесных животных, тогда по необходимости в нём зародились раздражительность и
