Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй
– Мы сомневались, что это тот самый лев. Скорее всего это был совсем другой лев, который пришел сюда из Амбосели, из-за засухи. У Джи-Си, чтоб ты знала, есть совесть.
– Ага, совесть. Что у тебя, что у него. Ведете себя как малолетние раздолбаи… Ну, где твои львицы? Показывай.
– Пожалуйста. Проедем еще триста ярдов, и будут тебе львицы. Справа по курсу, направление сорок пять градусов.
– А поправка на ветер?
– Поправка семнадцать. Дорогая, кровожадность – хорошая вещь, я все понимаю. Но уже немного зашкаливает.
– Знаешь, я имею право – после всего, что было. Лев – это тебе не шутки. Я к нему очень серьезно отношусь.
– Я тоже. Только не болтаю об этом при каждом удобном случае – в отличие от тебя.
– О, еще как болтаешь! Знаешь, кто такие ты и твой Джи-Си? Парочка совестливых убийц! Приговариваете божьих тварей к смертной казни и приводите приговор в исполнение. Только у Джи-Си совести побольше и люди дисциплинированные.
Я хлопнул Мтуку по бедру, чтобы он остановил машину.
– Посмотри, дорогая: вот все, что осталось от зебры. И рядом две львицы. Мир?
– А я ни с кем не ссорилась. Ты просто не понял – как обычно. Дай биноклик, пожалуйста.
Я протянул полевой бинокль, и Мэри полюбовалась на хищниц.
Беременную львицу так разнесло, что она сделалась похожа на безгривого самца. Вторая скорее всего была ее дочерью, а может, младшей подружкой. Обе лежали в тени под кустом: одна спокойная, царственная, отягощенная материнством, с темными от крови челюстями; другая мелкая, юная, тоже перемазанная в крови.
От зебры мало что осталось, однако добычу они охраняли. По ночным звукам я затруднялся определить, как было дело: то ли они убили зебру для льва, то ли он убил ее сам, а они присоединились позже. Две птицы терпеливо сидели на двух щуплых деревцах, а в кроне большого дерева, окруженного островком кустарника, наверняка ждала еще сотня. Стервятники – тяжелые, с покатыми плечами – готовы были в любой момент спикировать на обглоданный скелет, но львицы лежали слишком близко. В кустах показался опрятный красивый шакал, похожий на лису, потом еще один. Гиены еще не подтянулись.
– Не будем их пугать, – сказал я. – По мне, так лучше вообще не приближаться.
Мы с Мэри опять были друзьями; при виде львов у нее неизменно повышалось настроение.
– Как думаешь, кто добыл зебру, они или лев?
– Скорее всего лев. Убил и съел, сколько смог, а они позже подошли.
– А стервятники ночью слетятся?
– Вряд ли.
– Их чудовищно много. Вон, смотри, крылья сушат, прямо как наши грифы.
– Они слишком безобразны для королевской дичи. Да еще коровью чуму своим пометом разносят. И прочую заразу. В здешних местах их определенно слишком много. Насекомые, гиены и шакалы – гораздо более эффективные санитары. Любую падаль подчищают без остатка. Гиены к тому же больных животных убивают – и съедают на месте, а не разносят заразу по округе…
Львицы, лежащие в тени, омерзительные стервятники на деревьях – все это развязало мне язык. Сказалось и то, что мы так стремительно помирились и что до завтрашнего утра можно было не думать, как бы удачнее стравить мою любимую мисс Мэри и льва. Стервятников я, конечно, и без того ненавидел и полагал, что их роль санитаров саванны сильно преувеличена. В один прекрасный день какой-то идиот решил, что они первые мусорщики Африки, после чего их тут же причислили к королевской дичи, тем самым сильно затруднив контроль популяции. И даже тот аргумент, что они являются главными разносчиками инфекции, разбивался о магические слова «королевская дичь». Охотники камба смеялись над ситуацией и называли стервятников король-птица.
Сейчас нам, правда, было не до смеха: стервятники нагло нависали над останками зебры, и картина не радовала глаз. Большая львица зевнула, поднялась и подошла к мясу. В тот же момент две крупные птицы спикировали вниз. Вторая львица, взмахнув хвостом, атаковала их, пытаясь хлопнуть лапой, как котенок, – они тяжко поднялись и уселись опять на ветку. Обе львицы легли рядом и принялись есть, а стервятники выжидали, из последних сил сдерживая голод.
Было ясно, что львицы быстро прикончат все, что осталось от зебры, и я сказал Мэри, что лучше их не тревожить, а проехать мимо, будто мы ничего не заметили. Прямо по курсу паслось небольшое стадо зебр, а дальше видны были антилопы гну и еще зебры.
– Обожаю за ними наблюдать, – ответила Мэри, – но если ты считаешь, что лучше оставить их в покое, то давай поедем к солончакам. Может, буйволов увидим.
Мы съездили к солончакам, однако буйволов не увидели. Солончаки еще не просохли, машина местами пробуксовывала. Мы обнаружили свежие следы двух львиц, идущие в направлении убитой зебры. Было трудно определить, когда они здесь прошли, и тем не менее я склонялся к мысли, что зебру убил лев. Нгуи и Чаро со мной согласились.
– Может, если вернемся той же дорогой, он нас увидит и перестанет бояться, – сказала Мэри. – Позавтракать бы не мешало, а то голова разболится.
Я надеялся, что рано или поздно она это предложит.
– Если не будем стрелять, он наверняка… – Я осекся, чуть было не ляпнув «потеряет страх».
– Он подумает, вот ездит машина взад-вперед, ничего страшного, – закончила за меня Мэри. – А мы сейчас славно позавтракаем, потом я на письма отвечу, и вообще будем пай-детками.
– Ты и так у меня пай-детка.
– Поедем не спеша, как туристы, будем любоваться изумрудным простором. А здорово предвкушать завтрак, да?
Когда мы вернулись в лагерь, нас ожидал не только завтрак, но и молоденький полицейский в заляпанном грязью «лендровере». Машина стояла в тени под деревом. Увидев нас, паренек вышел из машины; на его лице лежала печать заботы и ответственности.
– Доброе утро, бвана! Доброе утро, Мемсаиб! Ходили в дозор с утра пораньше?
– Позавтракаешь с нами?
– Если не помешаю. Обнаружили что-нибудь интересное, губернатор?
– Осмотрели владения. Что говорят в боме?
– Повязали голубчиков, губернатор. Схватили на другой стороне, к северу от Наманги. Можно отменять комендантский час.
– Сдались без боя?
– Подробности пока неизвестны.
– Жаль, нам с тобой не довелось поучаствовать.
Мэри посмотрела на меня встревоженно. Ей не улыбалось завтракать в обществе офицера полиции, но она знала, что он одинок, и нетерпимость к людской тупости боролась в ней с жалостью к уставшему пареньку в забрызганной грязью машине.
– Для меня это была бы большая честь, губернатор. Мы ведь составили идеальный план. Лучше не придумаешь. Единственное, о чем я беспокоился, – это безопасность
