Крутая волна - Николай Аркадьевич Тощаков
— Что ты, мама, наши девки смирные, — заступилась Настя за своих сестер.
Федор с тревогой смотрел на брата. Тяжелое подозрение зародилось в нем. Он оделся и ушел из дому.
Гармоника играла на горке за церковью.
VIII
В тот восемнадцатый год в любой крохотной деревушке страны было необычайное оживление. Люди, точно проснувшись, впервые увидели мир. Всем хотелось больше знать, лучше понять, что случилось. До революции молодежь острова летом гуляла на улице, зимой ютилась на посиделках в накуренной избе. В купеческих просторных комнатах когда-то устраивались балы с музыкой и танцами; гости приезжали из города; девки и парни толпились под окнами, завидуя чужому веселью. После революции исполком отвел бывшую чайную Ершова, двухэтажное полукаменное здание, под клуб. Здесь читали лекции о международном положении, о делах молодой Советской республики. В чайную приходили рыбаки, рыбачки, молодежь.
Ячейка большевиков выделила для работы с молодежью Осипа Булина. Осип до семнадцатого года работал в Петрограде на добыче песку из Невы. Стоя в лодках, рабочие черпали ковшами со дна Невы мелкий красноватый песок и отвозили на склад купцу. В ноябре семнадцатого года Осип вступил в Красную гвардию. Ему было двадцать лет. С отрядом красногвардейцев Осип Булин участвовал в Октябрьском вооруженном восстании, вел бои с войсками Керенского, потом работал на винных складах. Миллионами ведер исчислялись запасы вина в столице. Осип вместе с другими красногвардейцами и рабочими с утра до поздней ночи работал, раскрывая пузатые саженные бочки с липким темным ромом, красной малагой, шампанским… В погребе по колено шипело и пенилось озеро вин, носился терпкий густой опьяняющий запах. Однажды отряд переходил на новое поле битвы с вином. Оказалось, погреб громили. В толпе, тащившей бутылки и бочонки, были и вооруженные винтовками солдаты. Отряд оцепил погреб и начал вытеснять оттуда людей, отбирая у них захваченное. Солдат оказалось много, они были из соседних казарм. Солдаты не сдавались; защелкали затворы, и отряд отступил, избегая кровопролития. Целый день велись переговоры; солдаты сидели как в окопах, выставив дула винтовок из подвальных узких окошечек. Командир отряда красногвардейцев придумал приказ о посылке полка на фронт. Приказ прочитали солдатам, и те, считая себя защитниками революции, вышли из погреба с песнями. Только последний из них, напившийся до безумия, выстрелил, ни в кого не целясь, так сдуру. Шальная пуля разбила левое плечо Осипа.
Булин пролежал несколько месяцев в госпитале и приехал на родину с высохшей, висевшей плетью, рукой. Он был зол на незадачливую свою судьбу, пресекшую его военную жизнь. Когда на острове он рассказывал рыбакам о своей битве с зеленым веселящим змием, у рыбаков текли слюнки, застилались туманом глаза. Он же затаил в себе ненависть на расхлябанность, пьянство, таких же страшных врагов, как белые генералы.
Сегодня он сделал в клубе доклад о решении совета создать рыболовецкие артели. Артели были необычны, новы. Вопросов к Булину было много, всем хотелось уяснить, как же можно ловить рыбу без хозяина невода…
С улицы пришел гармонист, и Осип разрешил танцовать в клубе.
Лампа-«молния» чадила. Танцы прерывали. Кто-нибудь приносил на середину табуретку и лез кверху крутить фитиль. Снова играл гармонист. Пары кружились. Всех ловчее Гришка Сапожков. К нему наперебой подбегали девушки: «Со мной вальс! Со мной краковяк!» Он хотел плясать русскую. Его окружили тесным кольцом; парни в суконных пиджаках, девушки в легких платьицах. Сапожков вышел с Надеждой Евсиной. Гармонист, точно нехотя, разводил в стороны меха гармоники; пальцы переходили от одного клавиша к другому неторопливо, старательно, но звуки лились быстрые, игривые. У самого гармониста было сосредоточенное, не улыбающееся лицо, губы плотно сжаты, глаза неподвижно устремлены вдаль. Ноги Гришки ходили по полу легко и мягко. Запрокинув назад голову, Надежда плясала близко от Гришки.
Федор Жгутов вошел, когда Надежда плавно прошлась вокруг Сапожкова. Жгутова точно ударили в голову. Он круто повернулся и вышел из клуба. Но на крыльце передумал, решил не уходить домой, не объяснившись с Надеждой. Вспомнилась сцена в лодке, когда Гришка повис на шее Надежды.
Осип Булин объявил, что керосин в лампе погорел, клуб закрывается.
Шумною гурьбою стали выходить. Надежда выбежала на крыльцо и всматривалась в темноте в лица парней. Ей сказали:
— Вот он, твой Федор, у палисада…
Федор с чувством облегчения встретил ее. Значит, еще считает за своего, раз сама разыскивает?
— Зачем ты ушел?
— Мне покурить захотелось, — соврал он.
Но она поняла, почему он вышел из клуба. Ей стало жалко его. Она взяла его под руку, и они пошли по темной уснувшей улице. После гуляния Федор каждый раз провожал ее до дома. И сейчас они шли туда же — мимо кладбища на северную сторону острова, где стоял в два окошечка, припавший к земле, покосившийся домик Луки Евсина.
Они шли и молчали. Федор обнял ее за талию, и она обняла его просто и спокойно так, как они обнимались уже давно. Федор успокоился и не хотел говорить о Гришке.
Он стал рассказывать о случае с Андреем. Его поразило решение отца.
— Брат просил раздела, — сказал Федор. — Сама знаешь, какое это трудное у нас дело… Ведь как прежде было? Переругается вся семья. Из-за сетей, лодок… корову не могут решить, кому отдать, или там сарайчик… Бедность… Понимаешь?
— Конечно, — согласилась Надежда. — Не даром родители не любят выдавать дочерей в большие семьи. Старые знают, как трудно делиться.
— А отец говорит, бери все… Я, говорит, стремлюсь коммуной жить да стану делиться с сыном попрежнему? Мне, говорит, ничего не надо. Конечно, ему жить тоже чем-нибудь надо, — не святой дух. Но главное, пойми, он не боится остаться даже без коровы, не то что без сундука. Не боится! — повторил Федор.
— Да, он бесстрашный! — подтвердила Надежда.
Но Федору показалось, что она поняла не до конца его мысль. Он взволнованно начал говорить об отце. Иван Жгутов ничем не отличался от других рыбаков. Так же, как все, всю жизнь думал приобрести сети и лодки, гнул спину на купцов и надеялся через двадцать-тридцать лет приобрести все необходимое для лова. И, главное, иметь и сети и лодки свои, только ему одному принадлежащие. В этом было счастье рыбака.
— Понимаешь, счастье рыбака! — взволнованно сказал Федор. — Если рыбак — рукавишник; имеет одни руки для работы, он несчастен, если нехватает на запас — несчастен… А
