Судьбы и судьи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий
— Ничего, мы привычные, — снова улыбнулся Семиклетов и пригласил нас в помещение.
Мы зашли на склад промтоварного отделения. Слева и справа — вороха одежды, ящики с обувью, велосипеды, мотоциклы.
Я удивился такому большому количеству товаров на базе.
— На днях завезли и не успели еще распределить, — объяснил Семиклетов. — Получили бостон, шерсть, хороший драп и шевиот, — сообщал он нам, показывая тюки. — Вам, как мне кажется, Денис Игнатьевич, темно-синий бостончик на костюм подошел бы. А вы что хотели бы, Михаил Тарасович?
— Подожди, Борис Иванович, — остановил Ткачев. — Ты лучше объясни нам: почему на базе беспорядок?
— Как мне кажется… — развел руками Семиклетов.
— Заведующему базой не должно казаться, — недовольно перебил его Ткачев. — Иначе он прогорит в два счета…
— Я не в том смысле, Денис Игнатьевич…
— По-моему, забор надо починить как можно скорее, а товары выдать в магазины.
— Будет сделано, Денис Игнатьевич.
— И вот еще что, — обратился ко мне Ткачев. — Не мешало бы депутатам поближе поинтересоваться работой баз и магазинов в городе. Ты подумай об этом, Михаил Тарасович.
— Хорошо, — пообещал я, а про себя решил, что побываю у начальника орса и потолкую с ним о торговых делах.
Несколько минут Семиклетов почтительно молчал, будто ожидая, что еще скажет Ткачев, но, видя, что тот не намерен больше критиковать недостатки на базе, оживился и принялся за свое…
— Вот отличный драп-велюр на пальто, — и он потрогал руками темно-коричневый добротный материал, — или вот на костюмчик недорогой шевиот, для работы в самый раз.
— Ты, Семиклетов, искушаешь, как демон, — пошутил Ткачев. — Но мы сюда не за покупками приехали. Что еще нам покажешь?
— Прошу в продбазу.
Здание продовольственной базы тоже было забито до самого потолка ящиками и мешками. Семиклетов, предупреждая вопросы Ткачева, снова торопливо объяснил, что товары только что получены, поэтому и скопилось их так много. И он тут же пообещал принять действенные меры к разгрузке склада. Затем завбазой открыл ящик с большими оранжевыми апельсинами. Они влажно блестели, распространяя вокруг душистый аромат.
Мы еще осмотрели третий склад — галантерейных товаров — и вышли во двор базы. Семиклетов, поравнявшись со мной, спросил шепотом:
— Неужели вам драп не нравится? Такого материала у нас давно не было. И вам, как мне кажется, он очень подошел бы…
— Я в швейной мастерской закажу себе пальто.
— Тогда тем более нужно взять драп.
Ткачев шел впереди, но разговор наш слышал. Остановившись, он критическим взором осмотрел мою шахтерскую шинель, изрядно пообтрепанную, и спросил Семиклетова:
— По разнарядке драп положен швейной мастерской?
— Нет.
— Все равно передай туда метра три. А ты, Осокин, пойдешь туда и закажешь.
Выходя с базы, я столкнулся с Бэлой Викторовной. Она была в зимнем пальто со стоячим каракулевым воротником и в черной шапочке.
— Вы? — спросил я, обрадованный и удивленный.
— Да я же, Михаил Тарасович, здесь работаю, — она улыбнулась моей недогадливости, показывая ровные белые зубы. — Уже скоро месяц будет.
— Работаете? Кем?
— По своей специальности — завмаг.
— Не понимаю я вас, Бэла Викторовна.
— Что же тут понимать? Я ведь заочно окончила торговый институт, в Костроме работала заведующей магазином.
Помолчав, Бэла Викторовна спросила:
— Когда же вы меня, Михаил Тарасович, познакомите с Полиной?
— Наверное, во время каникул.
— Долго ждать.
— И я считаю, что долго, но что поделаешь, — глухо произнес я и пошел к машине, в которой меня ждал Ткачев.
Мы побывали еще на двух базах, заезжали в магазины. Нужен был не беглый осмотр, а серьезное ознакомление с работой торговых учреждений. Но когда я мог этим заняться? С утра до позднего вечера на работе, каждую свободную минуту — учебе, и, кроме того, очень хотелось в ближайший выходной съездить к Полине. Я и не заметил, как мы подъехали к дому Ткачева.
Взглянув на окна освещенного особняка, я почему-то вспомнил о внучке Ткачева.
— А апельсинов-то надо было взять для внучки, — сказал я.
Ткачев молчал. В эту минуту он сосредоточенно думал о чем-то своем. Потом он положил мне руку на плечо и тепло сказал:
— Трудно одному? Я понимаю… Квартира тебе будет, — и он дружески встряхнул меня.
* * *
Через несколько дней я зашел к начальнику орса Хомуту. Это был высокий мужчина с квадратными плечами, бритой головой и свежим лицом. Он улыбался. Когда же я стал говорить о том, что торговая комиссия готовит тщательную проверку магазинов, он вдруг стал серьезным и холодно глянул на меня.
— Не знаю я таких полномочий торговой комиссии, — заметил он. — У меня есть ревизоры и товароведы, пусть они и занимаются ассортиментным минимумом, снабжением товаров, разнарядкой по магазинам и прочим.
— Правильно. Никто их подменять не собирается. Но торговая комиссия должна проверять их, должна знать, насколько они правильно выполняют свои обязанности, — объяснил я.
— Ого! — воскликнул Хомут. — Высший контроль.
— Народный, депутатский.
— А еще какие к нам претензии?
— У вас на базе отпускают товары за наличный расчет. По-моему, это к хорошему не приведет.
— Откуда у вас такие сведения? — спросил Хомут.
— Откуда — неважно, но знаю.
— Хм… — Хомут чуть отъехал от стола на своем венском стуле. — И вы, конечно, знаете тех, — он сделал ударение на последнем слове, — кто покупает товары?
— Для них тоже не должно быть исключений.
— Следовательно, и для вас?
— Я ничего там не брал.
— Не обязательно самому брать. Стоит только сказать, и товар будет доставлен по назначению, например, в швейную мастерскую, — его улыбка была неподвижна, глаза, не мигая, впились в меня.
«Ах, вот как!..» — мысленно воскликнул я, чувствуя, что попал в неловкое положение: пальто уже было заказано, завтра вторая примерка…
— Отдельным руководящим товарищам можно, в порядке исключения, — вкрадчиво говорил Хомут.
— И все равно: никаких не может быть исключений, — упрямо сказал я. — Ни для кого!
— Товарищ судья, не вмешивайтесь не в свое дело, — откровенно, не скрывая иронии, сказал Хомут и добавил: — По-дружески советую: в торговле мы сами разберемся.
Больше говорить было не о чем, но я все-таки спросил:
— Что же должна делать торговая комиссия?
— Я вам могу подсказать: наблюдать за порядком в магазинах, за культурным обслуживанием, за санитарией и гигиеной, бороться с обмериванием и обвешиванием. Видите, сколько дел, а вы о них ни слова.
— Будем и этим заниматься, — сказал я и встал.
Поднялся из-за стола и начальник орса во весь свой почти двухметровый рост.
— Вы не сердитесь, товарищ Осокин, я желаю вам только хорошего, и нам незачем ссориться.
— Но и мириться
