Точка опоры. Выпуск третий - Елена Аврутина
И он погладил Катю по голове, стараясь не смотреть в ее плачущее лицо.
Как раз в это время в вагончик вошел Павел Сергеевич. Его утренний гнев уже стих, настроение поднялось: он только что вернулся с совещания, на котором отмечали его участок как первый, перешедший на новую систему организации строительных работ. И Павлу Сергеевичу хотелось замять утреннюю резкость даже по отношению к Очкареву.
— Что это за слезы? — стягивая перчатки и дуя на пальцы, спросил он. — Нельзя плакать.
— А ты что? — повернулся он к Очкареву. — Ты чего голову повесил? Пустяки это, братец! В строительстве и не такое бывает. Заваришь через недельку образцы, и восстановим разряд.
Он улыбнулся Кате, уже переставшей плакать, и прошел в свой кабинет.
— Пошли! — уголок Юриного рта дернулся. — Пошли отсюда.
— Пап! — уже на улице, глядя на отца расширившимися глазами, сказала Катя. — Папа, тебя с разряда сняли, да?
Юра опустил голову.
— Сняли… — тихо проговорил он и сбоку взглянул на дочь. Вот сейчас, сейчас он по-настоящему ощутил, что произошло.
— Сняли — так и поставят! — злым голосом выкрикнул он. — Никто, кроме меня, эту трубу варить не будет!
Он взглянул на дочку и словно бы споткнулся о ее глаза.
— Па-ап! — побелевшими губами прошептала она. — Что с тобой стало, папа?! Ты же ведь был совсем другой, совсем другой…
И погасла тогда вся злость и обида в Юриной душе. Хотел он еще что-то сказать, но запала уже не хватило, сморщился он всем лицом и, махнув рукой, быстро зашагал к дому.
Саша снова покрутил кислородную ручку — пламя горело по-прежнему копотно и грязно. Крупные хлопья сажи, медленно покачиваясь, плыли в воздухе. Кислорода не было.
Внимательно осматривая шланги — не порвались ли где? — Саша вылез из подвала. Так он и добрался до кислородного баллона. Там, возле вентиля, синела в снегу выдутая газом дорожка. Спустили газ. Газа в баллоне было совсем немного, но на час работы еще бы хватило. А теперь сиди — жди. Проклиная на все лады неизвестных шутников, Саша поплелся к прорабскому вагончику — может быть, там удастся выклянчить что-нибудь.
Там, за тоненькими сосенками, голубел еще один вагончик, в котором находился склад материалов.
Саша толкнул дверь и остановился на пороге — в лицо ему ударил густой запах портянок.
— Проходи! — закричал на него «солдат» — хозяин вагончика. — Закрывай дверь, малина зеленая! Не лето!
Разувшись, он сидел возле печурки и сушил портянки.
— Ты чего хочешь, чтобы я простудился, да?
Саша посмотрел на него и захохотал.
— Ты простудишься! Сидишь, как крот в норе, — сказал он, закрывая дверь. — Кислород-то будет?
— А ты чем дышишь?
— Портянками я твоими дышу! — отрезал Саша и, хлопнув дверью, вышел на улицу.
Выйдя из каптерки, Саша уселся на пустом ящике. Снова разошлись тучи, и снова — весеннее — припекало солнце. С крыш вагончиков капало. Снег таял и на ветках сосенок — они стояли с маслянистыми от сырости стволами. Пахло хвоей и талым снегом.
Сразу за каптеркой сосенки круто сбегали вниз, в небольшую лощинку. В лощинке было что-то очень знакомое. Саша подумал и решил, что, пожалуй, она похожа на ту самую лощинку, в которой он после окончания курсов сварщиков сидел и варил кронштейны для кухонных раковин.
Работа, была нехитрая: разрезать полосу, прожечь дыры, приварить на концах две трубки…
Тогда стояла осень.
Хвоя на соснах желтела и падала на песок, укрывая его темно-рыжим, тяжелым от сырости одеялом. Моросили дожди. Одежда промокала насквозь, и Саше казалось, что сырость проникает внутрь. Мышцы становились вялыми; казалось, все позабыли про него, было обидно и скучно.
Варил тогда Саша совсем плохо и ни с какой другой работой, наверное бы, и не справился. На душе было нехорошо.
Возле вагончика, в снегу, что-то темнело. Насвистывая, Саша встал и направился туда. Черт возьми! Это же те самые кронштейны. Сваленные в кучу, они проглядывали сейчас из-под оттаявшего снега. Гм… Не пригодились…
Усмехнувшись, Саша выковырял один из них носком сапога. Ну да… Точно! Они! Только железные пластинки уже успели покрыться бурой ржавчиной, а оцинкованные трубки позеленели. Впрочем, откуда же те? Тогда управление участка находилось совсем в другом месте, да, небось на его месте уже стоит какая-нибудь многоквартирная домина. И живут там люди. И конечно, сваренные Сашей кронштейны давно пошли в дело.
Саша вздохнул.
Сейчас, когда он встал возле угла вагончика, ему насквозь была видна лощинка. Там, внизу, сидел парень и курил. Парня этого Саша немножко знал. Он недавно окончил курсы сварщиков и пришел на участок.
«Вот где баллон можно взять!» — мелькнула в голове мысль.
С этим он и спустился в лощинку.
— Варишь? — подходя к парню, спросил он.
— Варю… — ответил тот равнодушно и стряхнул с сигареты пепел.
— Кронштейны варишь? — Саша остановился, разглядывая трубки.
Парень пожал плечами.
— Почем я знаю?
Саша усмехнулся. Такой разговор был ему на руку.
— Отдай мне баллон, — присаживаясь на корточки, попросил он. — У меня кислород кончился.
— А бери… — Парень плюнул на окурок, чтобы его погасить.
— Серьезно?
— Ну! — Парень попал наконец в окурок, и малиновый огонек зашипел и погас.
— А ты сам-то как же будешь? — отвертывая манометр, спросил Саша.
— А! — Парень махнул рукой. — Очень надо. Домой пойду.
— Ну и правильно, — согласился с ним Саша. — Кронштейнов вон там у вагончика целая гора валяется. Ты их перетащи к себе, и все. Они ничьи.
Он аккуратно положил на трубки манометр и присел рядом с парнем. Теперь, когда он разжился баллоном, надо было придумать, как дотащить его до стройки.
— Как сварка-то? — вспоминая, где он видел вчера тележку для баллонов, спросил он. — Научился уже?
— Нет, — равнодушно отозвался парень.
— Дак это же просто…
«Тележка точно была. Вчера… Вчера… Где же он видел ее вчера?»
— …это как на велосипеде ездить. Чуть на одну кромку пламя, чуть на другую. Вот ванночка и готова, и так и держи ее. Ты ездил когда-нибудь на велосипеде?
— Ездил…
— Ну и здесь так же. Там тоже руль вертишь, чтобы равновесие держать. Здесь то же самое.
— А! — Парень встал и зевнул. — Пускай. Мне все равно это ни к чему. Я для справки в институт работаю.
— А! — Саша тоже встал. Интерес к разговору погас.
Теперь он точно вспомнил, что на тележке вчера катались под горку помирившиеся ибрагимбековцы — развлекались. Ищи теперь…
«С концами теперь…»
— Ну, бывай… А я думал, ты сварным хочешь стать.
— Зачем? — Парень пожал плечами. — Я лучше в конторе где-нибудь пристроюсь.
Тогда, осенью, Саша — он жил еще у дядьки — еле приплелся домой. Ему казалось, что внутри все
