Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг
Но было одно Огромное, нет, просто Гигантское Но, висевшее как дамоклов меч над головами Сибелиуса и Натальи. Наташа пребывала в абсолютном неведении по поводу личности человека, с которым она связала свою жизнь. Сибелиус так никогда и не признался ей, кем был на самом деле. Ему даже мысль такая в голову не пришла. Фактически Сибелиус предал её. Он врал своей возлюбленной с первого и до последнего дня. Печальная реальность была таковой, что несмотря на огромную любовь, существовавшую между ней и Сибелиусом, он не просто жил с ней. Он с ней работал. Его командировка не закончилась в день их свадьбы. Сибелиуса не освободили от его обязанностей. Она, Наталья, его первая настоящая любовь, стала его тематикой. Его карьерой. Он, как и был обучен в своё время, действовал в строгом соответствии с протоколом, писал отчеты и беспрекословно исполнял указания едва ли знакомых ему исследователей. Такую тактику он выбрал, на первый взгляд, из лучших побуждений. Он пытался тянуть время, легализовав свой брак в рамках своего министерского проекта. Но это была дорога в никуда, оттягивать неизбежное до бесконечности было невозможно. День расплаты неумолимо приближался.
Все было завязано на так любимых ими обоими Кирилле и Мефодии. Они и были той грандиозной, нерешаемой проблемой, из-за которой Сибелиус не спал по ночам.
Смертные женщины больше не рожали волшебников. Эта практика была практически уничтожена тысячи лет назад. Новых волшебников штамповали в специальной автоматической лаборатории, расположенной в приличном временном и пространственном удалении от планеты Земля 20-го столетия по христианскому летоисчислению. Появление на свет волшебника в результате физического контакта между волшебной субстанцией и смертной земной женщиной являлось анахронизмом, пережитком прошлого. Была в этом определённая логика: родившиеся в лаборатории мастера чуда приходили в этот мир сразу, чтобы приступить к работе, в то время как волшебников вроде Сибелиуса необходимо было растить и воспитывать в специально организованных для этого учреждениях. Образование рождённых у смертных женщин детей было чрезвычайно дорогим и трудоемким процессом, для которого необходимо было создавать миссии, воспитывать кадры. Поэтому в высших мирах волшебного мира делали всё, чтобы количество кадровых волшебников вроде Сибелиуса сошло на нет.
Еще одна причина, которая делала естественно рождённых волшебников нежелательным элементом, была их, все же, излишне человеческая сущность. Они всегда были более дружественно настроены по отношению к обычным людям. Существовало также множество примеров трений между волшебниками разных происхождений. Это объяснялось неким подобием «культурных» различий. Но Волшебному миру не нужны были различия, ему было нужно единство и преданность Идее. А лояльность живорожденных часто подвергалась сомнению.
Для урегулирования ситуаций, похожих на ситуацию с Сибелиусом, на протяжении веков были написаны очень четкие, скрупулёзно соблюдаемые правила. Волшебный мир был миром правил и инструкций. И согласно одной из них, прекрасно известной Сибелиусу и всё ещё существующей, детей из таких семей, так же, как это случилось когда-то с ним самим, передавали на воспитание в спецучреждения, а их матерей убивали.
Тем не менее, Сибелиус сознательно это проигнорировал, когда встретил Наташу, женился на ней, а после позволил ей забеременеть. Тем самым подписав ей смертный приговор.
Часть одиннадцатая
Начиная с лета 1987 года, когда пришло первое официальное требование о передаче детей, Сибелиус вёл переговоры о смягчении приговора для Натальи. Оставить детей не представлялось возможным, чем старше они становились, тем большую опасность они представляли в первую очередь для самих себя и, конечно, для окружающих. Не знающий о своих возможностях волшебник это бомба замедленного действия с механизмом, который может сработать в любой момент. Ситуация с Кириллом и Мефодием усугублялась тем, что они были братьями. Они могли легко испепелить друг друга в ходе обычной детской игры.
Сибелиус тяжело переживал неизбежность расставания с сыновьями, но перспектива прощания с Натальей его просто убивала. Всё, что происходило, происходило и осмысливалось им впервые, ведь в любовных материях Сибелиус был настоящим сопляком, неопытным птенцом, неудавшимся подмастерьем.
Точно так же, как он не знал, как всё это начинается, он тем более не знал ничего о том, как это заканчивается. Он, не знакомый с понятием законченности бытия, обречённый жить вечно, был просто не в состоянии осмыслить, что его ожидает, когда Наташи не будет. Райский не мог даже предположить, насколько это будет невыносимо знать, что вот-вот всё закончится. Исчезнет…
И поэтому как мог запутывал переговорщиков, ведущих с ним диалог от имени соответствующих инстанций. Он постоянно менял требования, двигаясь от абсурдного к невозможному. Негибкие по образу мышления, воспитанные в очень консервативных традициях, а чаще не воспитанные, а запрограммированные в инкубаторе, переговорщики менялись регулярно, как правило, отчаявшись добиться хотя бы видимости согласия. Сибелиус категорически отказался убивать Наташу, и, так как в законе ответственность за смерть матери волшебника возлагалась на её супруга, одним этим Сибелиус поставил переговоры в ступор, длившийся около года. Когда они всё же продолжили обмен мнениями, Сибелиус уже сосредоточился на том, как жизнь Наташи будет сохранена. И он не отступил от своего требования до тех пор, пока в начале 1991 года на специальном заседании, прошедшем в Варшаве, не было найдено решение, устроившее всех.
Судьбы детей Сибелиуса и Натальи Райских были плюс-минус известны. Традиция и правила волшебного сообщества предусматривали их воспитание вдали от родителей, вдали от времени, в котором они родились. С Натальей всё было сложнее. Компромиссный вариант, долго рассматриваемый, предусматривал уничтожение её памяти, то есть искусственную амнезию и закрытое отделение в Новинках, и значительно позже реабилитацию в Минске, новую жизнь без Сибелиуса и без памяти о нём и детях. Этот грубый сценарий предполагал завершение командировки Сибелиуса и коррекцию памяти нескольких сотен людей. В конечном итоге Сибелиусу удалось убедить своих оппонентов, что необходимо более элегантное решение. На раздумье ушёл ещё один год, но зима 1990 - 1991 стала последней зимой Сибелиуса и Натальи Райской.
Вечер пятницы 18 января 1991 года они провели дома. Для Натальи это был обычный вечер в кругу семьи. Днём Сибелиус ездил на Комаровку за овощами и фруктами. Они плотно поужинали, немного посмотрели телевизор. Мальчики уснули рано, ещё до восьми часов. Около десяти супруги тоже были уже в постели. Относительно ранний отбой был связан с предстоящей Наталье и детям с утра поездкой на дачу к родителям. «Спокойной ночи, мой любимый», сказала Наташа и поцеловала мужа. После чего повернулась
