Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг
Часть восьмая
Друзей Сибелиус заводил очень осторожно, старался окружать себя людьми умными, но деликатными. Такими, кто не будет задавать лишних вопросов. А вопросы появлялись с завидным постоянством. Одинокий мужчина со странным именем, живущий в доме номенклатурной элиты, без видимой для этого причины. Вагнер, правда, долгое время был убеждён, что Сибелиус сын Бориса Райского, и они с супругой даже посмеивались над странным выбором имени для ребёнка.
То, что у Сибелиуса водятся деньги, было более чем заметно. Он питался в ресторанах, часто перемещался по городу на такси. Дарил своим поклонницам подарки. И это всё с зарплаты продавца-консультанта в государственном нотном магазине.
Кроме кафе «Молочное», где он, как правило, предавался собственным мыслям, с января 1985 года он стал завсегдатаем ресторана и бара гостиницы «Планета» на Парковой магистрали, к тому времени уже переименованной в проспект Машерова.
В первый раз его привела туда Анжела Рубинштейн, в прошлом его приятельница по стометровке, а сейчас процветающая валютная проститутка. Зайти в «Планету» просто с улицы, не имея какого-то знакомства, не представлялось возможным. Но, похоже, нужные знакомства имелись у очень многих, ресторан на втором этаже и бар на первом по вечерам были всегда переполнены.
Несмотря на присутствие своеобразно характерной для гостиницы «Интуриста» публики, речь шла о престижнейшем и недешёвом месте, где вечерами собирались люди разные, но в целом приличные. Причиной ажиотажа вокруг «Планеты» были музыкальные группы, игравшие в баре и ресторане. В баре работало джазовое трио Александра Бурштейна. На дворе был 1985-й год, во главе СССР ещё стоял, хоть и в основном лёжа, Константин Черненко, а здесь, среди бела дня в Минске, три простых парня играли джаз, причём совершенно легально. Послушать их собирались студенты, люди постарше, иностранцы, ночующие в гостинице, и всегда некоторое количество проституток с клиентами и без, и покрывающие их комитетчики. В баре иногда организовывались настоящие джем-сейшены, на которых можно было послушать лучших музыкантов города. Сибелиус с удовольствием посидел немного у бара за рюмкой водки. Трио Бурштейна действительно играло совсем неплохо.
Но настоящий сюрприз ожидал Сибелиуса, когда, простившись с уже пьяной вдрызг Анжелой, он поднялся на второй этаж в ресторан. Он вошёл в тёмный зал и не поверил своим ушам. Освещённый софитами ансамбль играл фирменный американский грув. Он не ожидал услышать что-либо подобное в 1985 году в Минске. Здесь так не играли, но это не могло быть ошибкой, из колонок вживую звучал хит Джино Ванелли The River Must Flow. Нет, не может быть, это невозможно. Сибелиус прошёл к своему заказанному заранее столику, заказал еду, выпивку и стал слушать, постепенно осознавая великолепие и уникальность происходящего здесь, прямо сейчас.
Эти музыканты поразили Сибелиуса до глубины души. Они играли американский репертуар Motown на очень высоком уровне. Сибелиус сразу обратил внимание на барабанщика, молодого блондина с модной причёской, одетого в чёрный T-shirt с белым крупным принтом Zildjian, светлых брюках и кроссовках на белый носок. Звали его Саша Сапега. Сибелиус сразу услышал, как он талантлив. Он играл очень эмоционально, качественно. Было в его игре ощущение ответственности, он был самый молодой на сцене, и было заметно, что он волнуется. Но тем не менее грув он держал.
После Ванелли играли Opus d’Opus Spyro Gyra. Исполнение этой пьесы было полностью построено на балансе между высокотехничной способностью музыкантов к импровизации с одной стороны и их способностью к ансамблевой игре с другой стороны. Не будь одного или другого, и всё могло просто развалиться. Но барабанщик и тенор-саксофонист, выкладываясь по полной, великолепно справились со своей задачей. Руководитель, бас-гитарист Анатолий Архипов, даже руку им обоим пожал в перерыве.
Время от времени посетители подходили к музыкантам и заказывали музыку. Позже ему рассказали, что это называется «больной». Заказы на песни принимал саксофонист, очень прилично одетый парень лет тридцати.
В Сибелиусе не было и не могло быть стеснения. Но неожиданно он ощутил, что ему тяжело решиться подойти к сцене и заказать песню. Всё же, переборов себя, он подошёл к саксофонисту, которого звали Толик Радюков, и при ближнем рассмотрении Сибелиус отметил, что перед ним стоит человек вообще не похожий на минского музыканта. Толик выглядел очень не по-мински, он мог легко сойти за иностранца. Подчёркнуто элегантный, в безупречно отглаженном костюме, в туго затянутом галстуке, на белоснежной рубашке. На ногах у него были полусапоги с острыми носами. Радюков был очень чисто выбрит. Волосы на голове были аккуратно подстрижены. Толик обладал очень привлекательной внешностью. Анжела потом всегда описывала его как писаного красавца с волевым подбородком.
Сибелиус заказал What’s Going On Марвина Гэя и протянул Толику купюру, сложенную вчетверо. Тот положил деньги в карман, сказал музыкантам негромко название песни, и они заиграли. Солировал Фучик, певец с опытом и фирменной позой. На этой песне закончилось первое отделение.
В ресторане зажгли свет, и музыканты вышли на перерыв. Сибелиус, расслабленный от музыки и алкоголя, никуда уходить сначала не собирался, но потом всё же спустился вниз, чтобы проверить, как дела у Анжелы. Убедившись, что она уже сидит в обнимку с рыжим бородатым немцем, похожим на капитана дальнего плавания, он снова поднялся на второй этаж.
Когда он вернулся на своё место, к нему прошёл и присел рядом Толик.
«Слушай, чувак, я думаю, мы знакомы, - начал издалека Толик. - Я, кажется, знаю, где ты работаешь… Слушай, мы тут с ребятами посоветовались, и нам кажется, мне кажется и ребята согласились, что 100 рублей больного за песню это многовато. Ты пойми, мы зарабатываем честно, но мы за вечер можем сделать сотенку, а ты заплатил её за одну песню. И не спорь. Вот, 70 рублей сдачи. Спасибо. Мы, я оценили. Старик, это круто, но мы не хотим и не будем наглеть. Ты хороший парень, я уже понял».
Толик подвинул стопку мятых купюр в сторону Сибелиуса.
«Ладно, будем знакомы, меня зовут Анатолий, можно Толик». Сибелиус тоже представился и предложил своему новому знакомому выпить.
«Да ты что, я на работе, у нас с этим строго. Наш шеф, - он указал в сторону Архипова, - меня просто сразу уволит. После работы, с удовольствием». И вернулся на сцену.
Опять погас свет, и второе отделение открылось чем-то из репертуара Джо Дассена. Второе отделение, как и во всех ресторанах СССР, было практически полностью ресторанно-попсовым. Люди платили больной и танцевали. Мало занятый Радюков
