В главной роли Адель Астер - Элиза Найт
У Мими были совершенно ошеломительные друзья. Сами они называли себя «золотой молодежью», танцевали ночи напролет, пили шампанское, буянили на весь Лондон. Все как один – любители удовольствий. Пьянящее зрелище. После долгих лет жизни в жестком режиме, репетиций с самого утра, Запрета в США, в рамках которого было табуировано примерно все, Лондон приносил ощущение свободы, даже при том что мама требовала строжайшего соблюдения комендантского часа: в полночь – спать. Я решила, что сегодня впервые удеру тишком, если она меня не отпустит, – прискорбно, учитывая тот факт, что мне уже двадцать шесть лет.
И ведь не то чтобы я отказывалась трудиться – просто я хотела еще и жить. Разве нельзя совмещать оба этих занятия?
– Фредди тоже с нами пойдет. – Я ухмыльнулась, глядя на брата, дожидаясь, когда он сообразит, что я втянула его в наши планы.
– Отлично. Встретимся в лобби вашей гостиницы. Мой друг нас отвезет. – И Мими упорхнула.
Я рухнула на сцену, скрывая свою радость, – твердые доски приятно холодили уставшие мышцы. Я сняла танцевальные туфли, пошевелила пальцами ног. Треск эхом отдался в зрительном зале. От спавшего напряжения по жилам хлынула эйфория.
– Это вы о чем? – Фредди сел со мной рядом, расшнуровывая туфли и глядя туда, где только что исчезла Мими.
– Нас пригласили поразвлекаться. – Я старалась говорить игриво и загадочно.
Фредди нахмурился, чего я и ждала. Да уж, умел он испортить хорошее настроение, когда был занят своими танцами. Тем не менее ему нужно было расслабиться, оставалось найти предлог.
– Будет буйственно, – сказала я, вытягивая ноги и наклоняясь к одному колену, чтобы растянуть мышцы спины, ягодиц и бедер. Ухватила себя за ступню, напряжение в икре пошло на убыль. Мизинец на ноге шевелился в дырочке – очередная пара шелковых чулок насмарку.
Болело все, и я совершенно вымоталась. Физически и душевно. Держать лицо перед всем миром – тяжелая работа. И еще заставлять тело, которое трудится уже второй десяток лет, трудиться и дальше.
Фредди нахмурился сильнее прежнего, я так и не поняла, то ли он пытается подавить желание пойти повеселиться, то ли сильно на меня зол за мою настойчивость.
– Большая радость развлекаться с пьяницами и хулиганами.
Я качнула головой, хихикнула.
– Слишком ты серьезно к себе относишься, братишка. Настанет день, когда ты оглянешься назад и пожалеешь, что так мало развлекался.
Между бровями у Фредди пролегла глубокая борозда, и я приготовилась выслушивать тираду о том, как важно стремиться к цели и серьезно относиться к своему делу, но вместо этого услышала:
– Только сегодня.
Кажется, ресницы у меня взмыли до самых волос, так я была шокирована. Я ведь готовилась к препирательствам.
– То есть ты пойдешь?
– Один раз, не больше.
– Отлично. – Я опустила голову ему на плечо, похлопала по спине. Хлопковая рубашка мокрая от пота, пахло от него мылом и потом. Знакомый, домашний запах.
– Надеюсь, я об этом не пожалею, – пробормотал он.
Я отстранилась, заглянула ему в глаза.
– С какой радости ты должен жалеть о том, что после тяжелого дня решил отдохнуть?
Фредди с преувеличенной опаской вздохнул.
– Ты прямо как наш отец.
– Я что, предлагаю тебе кутить и дурачиться? – Я усмехнулась, дабы сгладить неприятное напоминание о том, что нашему отцу случалось злоупотреблять спиртным.
– И не допоздна, – продолжал торговаться Фредди – у него был вид дедушки, который велит ребенку не пить слишком много газировки.
Я широким жестом перекрестила сердце.
– Клянусь доставить тебя домой прежде, чем карета превратится в тыкву. – Я и сама не собиралась плясать до рассвета, потому что репетировать с недосыпу – сущий ад.
– Ты тоже, Делли. – Фредди поднял брови и посмотрел на меня так, что мне захотелось его треснуть.
Демонстративно закатив глаза, я ответила:
– Как скажешь, Плакса-Вакса.
Фредди пробормотал:
– Опять Плюшка-Веселушка меня воспитывает.
А потом побежал собирать свои вещи, я же поспешила в гримерную – поскорее стянуть рваные чулки и растереть мизинчик, на котором от порванного шелка осталась красная полоса. Танцовщицы из кордебалета шли к выходу, махали нам на прощание; я засунула туфли в сумку.
– Ах, чтоб тебя, – пробормотала я, заметив, как полегчало запястье – пропал браслет, который мама подарила мне в прошлом году на день рождения. Видимо, свалился во время репетиции.
Оставалось надеяться, что звенышки из белого золота заблестят в свете прожекторов. Занавес я отдернуть не успела – замерла, услышав дивные мелодичные звуки, сопровождавшиеся стуком каблуков по дереву. Точно попадая во все ноты, кто-то пел «Лестницу в рай» братьев Гершвин, изначально написанную для «Скандалов» Джорджа Уайта, но мы решили включить эту мелодию в «Хватит флиртовать». Кроме того, мы добавили еще две песни, место действия перенесли в Бурн-Лодж рядом с Мейденхедом и убрали некоторые американские идиомы, которые сложно было перевести. Не хотелось повторить историю «Анны Кристи», для понимания которой британцам едва ли не приходилось пользоваться словарем.
Мы с Фредди должны были петь «Лестницу» в первом действии, вместе почти со всей труппой и кордебалетом – я уже привыкла к их голосам. А вот этого сопрано еще не слышала.
«Я построю лестницу в рай / По ступенечке каждый день!» Каблуки топали в углу сцены, будто поднимаясь по лестнице, голос не умолкал. Тэп-тэп-слайд – я представила себе твирл точно в нужном месте, пока незнакомка пела про счастье. Темп все убыстрялся, я представляла, как она исполняет сложную комбинацию, которую без конца репетировал Фредди в такт строчкам о том, что он построит лестницу в рай. Заглянула за плотный занавес из бордового бархата – очень любопытно было узнать, кто это распевает на нашей сцене слова песни, которую мы с Фредди довели до совершенства.
В тени, подальше от света софитов, стояла девушка, которую я тогда встретила в уборной, – она вложила в танец всю душу, но ее не взяли. Я бы узнала ее где угодно. Моя копия, только повыше. Она, похоже, не отчаялась. Все движения и тексты выучила наизусть. Каждый шаг идеально совпадал с воображаемыми нотами, с музыкой, которую слышали лишь мы с нею – она звучала у нас в головах.
– Вайолет? – Я шагнула на сцену.
Она умолкла и развернулась так резко, что потеряла равновесие. Руки-ноги то попадали в свет прожектора, то нет, и это напоминало один комический номер из нашего водевиля.
– Поосторожнее! Еще не хватало, чтобы вы ногу сломали! – Я бросилась к ней, хотя и не успела бы подхватить, если бы она упала.
Вайолет встала прямо, с легкой улыбкой
