Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май
Та рассмеялась.
— У нас столько хлопот со сбором урожая, что мы растревожили их, Котенок. Они скоро вернутся к себе в норы.
Предсказатель неожиданно расправил плечи.
— Госпожа Чан, кто эта девочка? — он смерил меня взглядом.
— Это Зьеу Лан, моя дочь.
Я сложила руки перед собой и учтиво поклонилась.
— Подойди ко мне, дитя. — Предсказатель сдвинул брови. — Кое-что в тебе пробуждает мое… любопытство. Присаживайся, да, вот сюда. Покажи мне ладони. Распрями их и замри.
Я повиновалась. Меня окатил восторг. Вот друзья обзавидуются, когда я расскажу, что господин Тук предложил предсказать мне будущее!
Старик откинулся на спинку деревянного кресла с подлокотниками, украшенными головами драконов. Сощурился, внимательно разглядывая линии и отметины на моих руках. Вдруг его глаза округлились, точно он увидел нечто жуткое.
— Не томите, господин Тук, что вы там увидели? — Мама схватила бумажный веер и принялась обмахивать нас с предсказателем.
— Дайте мне еще минуту. — Господин Тук поднес мои ладони поближе к глазам. Опять всмотрелся в линии, обвел их указательным пальцем. Стало щекотно. Я бы рассмеялась, не будь его вид столь серьезным.
Мама налила еще чаю.
— Так что там? — спросила она, когда господин Тук поднял взгляд.
— Госпожа Чан, мне кажется, вам не стоит этого знать.
— Почему же, господин? — Чайник, который мама держала в руке, так и застыл в воздухе.
— Думаю, так будет лучше.
— Нет, мне очень интересно. — Мама склонилась над столом и встревоженно нахмурилась.
Старик внимательно заглянул мне в глаза. От его пристального взгляда по моей спине побежали мурашки.
— Госпожа Чан, видите ли… вашу дочь ждет непростая жизнь. Она еще немного побудет богатой, но в итоге лишится всего и станет побираться в далеком городе.
Чайник выпал из маминых рук и разбился. Над полом взвился пар.
— Mẹ![14] — я бросилась к ней.
Мама отступила от осколков и прижала меня к груди.
— Господин Тук, вы уверены?
— Так написано на ладонях, госпожа Чан. Мне очень жаль.
Мама вцепилась в мои плечи.
Больше она с предсказателем не встречалась и запретила мне приближаться к его дому. Его предостережение так напугало маму, что она стала втайне водить меня по бесчисленным храмам и пагодам, моля небеса о снисхождении. Глядя, как она сжигает стопки «адских денег»[15], чтобы умилостивить духов, и жертвует незримым демонам жареных поросят, я возненавидела старика.
Через два года, когда мне исполнилось двенадцать, господин Тук умер от старости. Такие пышные похороны наша деревня видела нечасто. Со всей страны стянулись люди, жаждущие проститься с предсказателем. Все говорили о том, до чего точны оказались его слова.
А я всё не понимала, как же может такое быть, что он угадал и мое будущее? Как я стану побирушкой? Наша семья была самой богатой в деревне. Стойла полнились скотом, а поля — рисом и овощами. Папа начал возить наш урожай в Ханой на тележке, запряженной буйволом, а там продавал его задорого в самые лучшие рестораны. Ночами, слыша, как щелкает счетная доска у мамы в руках, я понимала: денег у нас навалом. И хотя приходилось платить немаленькие налоги французам и императору, мои родители трудились не покладая рук.
Впрочем, предсказание старика вскоре стерлось из моей памяти, растворилось, как капля чернил в пруду, и я снова стала беспечной девчонкой. Мы с друзьями носились по полям за кузнечиками и саранчой, находили новые ручьи, рисовые поля и сады, лазали по деревьям, заглядывали в птичьи гнезда в поисках яиц, из которых вот-вот должны были вылупиться птенцы. По выходным мы всей семьей садились на телегу и ехали на ярмарку в лес Намдан, где мы с Конгом всласть бегали по зеленым полянкам. Ох, милая, если зажмуриться и вдохнуть поглубже, то я и теперь чувствую сладость ягоды сим, терпкий вкус желтой горной гуавы, кислинку плодов дикого бамбука.
А иногда папа увозил нас еще дальше, и мы любовались на рисовые поля, раскинувшиеся перед нами, точно шелковые ковры, и испещренные силуэтами аистов, хлопающих крыльями, на реку Лам, сверкающую на солнце, на горы Чыонгшон, похожие на дракона, который вот-вот взмоет в небо. Мое детство, сказать по правде, было таким же, как у всех, и в то же время неповторимым.
Я усердно училась под началом учителя Тхиня, который прожил у нас пять лет и стал папе лучшим другом. Они просиживали долгие вечера на веранде с чаем и сочиняли стихи. Са dao — наша народная поэзия — укоренилась в папиной жизни через колыбельные, которые ему пела его мама. И, как и для многих крестьян, сочинять стихотворения для него было так же естественно, как возделывать землю.
Все мои подруги вышли замуж за мужчин, выбранных их родителями. Когда мне было тринадцать, моей лучшей подружке Хонг пришлось выйти за человека вдвое старше нее. Его жена умерла, и ему понадобилась новая помощница для работ в поле. В те годы почти всех женщин считали рабочей силой, Гуава.
Мама позаботилась о том, чтобы моя жизнь сложилась иначе. Они с папой поощряли во мне независимость и самостоятельность суждений. И даже не стали спорить, когда я отказалась перекрашивать зубы. Ты знаешь, что в те времена женщинам полагалось ходить с черными зубами? Оставлять их белыми считалось недопустимым. Я наслушалась рассказов подруг о том, как больно размягчать зубы лаймовым соком и покрывать их черным лаком, и жуть как этого боялась. Книги учителя Тхиня привили мне совсем другие идеалы красоты.
Обычно семейное дело наследовал старший сын, но мой брат Конг хотел, чтобы и я в нем участвовала. Старейшины в деревне поговаривали, что если бы французы не отменили экзамены для поступления на госслужбу, Конг без труда бы их сдал, стал мандарином императорского суда и прославил бы нашу деревню. Но Конг только посмеивался над этим. Он любил наши поля, к тому же у него завязались отношения с Чинь, дочерью деревенского старосты. Они поженились, когда мне было шестнадцать, и Чинь стала мне старшей сестрой, о которой я всегда мечтала.
В деревне жил сборщик налогов для французов. Его прозвали Злым Духом. У него было мясистое лицо, узкие глаза и блестящая лысина. Один его вид наводил на нас ужас, как и плеть, сделанная из самых прочных стеблей, найденных в джунглях. Злой Дух порол тех, кто не мог уплатить налоги в срок, забирал у них собственность в счет долга, а еще избивал свою жену. Я старалась обходить его стороной и боялась заглянуть ему в
