Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май
— Учитель Тхинь, я тут думала про Ханой… Должно быть, там чудесно, — сказала мама, протягивая учителю чашку. Как и большинство обитателей нашей деревни, она ни разу не бывала в столице.
— Ханой? Да, это удивительный город. И очень древний. Ему почти тысяча лет. — Взгляд учителя Тхиня стал мечтательным. — Моя семья живет в Старом квартале. Там стоят старые домики с покатыми крышами, а между ними вьются узкие улочки — настоящий лабиринт! Но чтобы узнать Старый квартал до конца, нужно сперва запомнить названия тридцати шести главных улиц. На каждой царит своя жизнь. Есть там и Шелковая, и Серебряная, и Оловянная, и Башмачная, и Бамбуковая, и Угольная, и Медная, и Соленая, и Гробовая, и Хлопковая улицы, и даже улица Традиционной медицины…
Я округлила глаза, слушая, как учитель перечисляет по памяти все эти названия.
А он всё продолжал свой рассказ. Оказалось, что его родня живет на Серебряной улице. Его отец — серебряных дел мастер — хотел, чтобы отпрыск продолжил семейное дело.
— Вот только жизнь в большом городе не для меня. Хорошо, что помогать отцу вызвался мой младший брат Выонг, а я могу наслаждаться деревенской жизнью и учить замечательных ребятишек, — он улыбнулся мне.
Я подумала, что родители моего учителя недаром решили назвать сыновей Тхинь и Выонг, ведь вместе эти имена значат «процветание». И пока учитель рассказывал про Ханой и свою семью, я старалась запомнить каждое его слово, еще не догадываясь о том, что двадцать пять лет спустя его рассказ спасет мне жизнь.
— Доброе утро!
Я обернулась. В дверях, позевывая и потягиваясь, будто кот, стоял мой брат, Конг. Высокий, хорошо сложенный, он был на два года старше меня. Он любил играть на улице, кататься на буйволах, ловить кузнечиков, и под солнцем его кожа покрылась золотистым загаром.
— Решил встать пораньше? — спросил учитель Тхинь, отхлебнув чаю.
— Да, учитель. Пойду позанимаюсь, пока голова свежая.
— Có công mài sắt có ngày nên kim, — сказал на это учитель, широко улыбнувшись. Я уже множество раз слышала эту пословицу: «Упорство помогает измельчить на иголки кусок железа». И теперь, когда она снова прозвучала, от былой моей радости и следа не осталось. В учебе Конг был куда старательнее меня, и всё у него получалось гораздо лучше. Он мог запомнить все эти бесчисленные древневьетнамские и китайские иероглифы и французские буквы. Да еще и умел решать примеры без счетной доски!
Тут, будто бы мне на выручку, к воротам подошло девять человек. Все они были одеты в коричневые рубашки и черные брюки и держали в руках серпы. Головы у них покрывали nón lá — остроконечные шляпы из бамбука и пальмовых листьев. Эти люди много лет работали на моих родителей.
— Прошу, выпейте чаю с нами, — сказал папа.
Мы с Конгом побежали домой за чашками.
А потом подвернули штаны и приступили к домашним обязанностям. На ферме, которую мой отец унаследовал от родителей, Конг кормил свиней и кур. Родители научили нас тому, что главная отрада крестьянской жизни — своими руками трудиться среди растений и животных.
Я играла с цыплятами, пока меня не окликнула мама. Она вынесла на веранду поднос еды с семейного алтаря. Следом за ней вышла госпожа Ту — тоже с подносом.
В окружении родни я вкусила сладость нового урожая риса. Мой учитель и девять работников ели, кивая головами в знак восхищения стряпней мамы и госпожи Ту.
После завтрака папа с несколькими помощниками ушел в поля, а мама и остальные стали работать во дворе. Мне она предложила лечь спать, но я села за свой стол и достала книги. В комнате для занятий учитель Тхинь давал урок Конгу. Мой же должен был начаться в полдень, и мне очень хотелось, чтобы учитель сказал, что я умнее своего брата.
В открытое окно нырнул порыв прохладного ветра. Солнце лило золотистые и серебряные лучи на шелестящие листья. За изгородью из цветущего гибискуса, которая отделяла наш дом от деревенской дороги, я увидела старика.
Он шел, сгорбившись и подволакивая одну ногу. В руках у него была трость. Полы рубахи трепетали на ветру, как крылья бабочки. На седых волосах темнела повязка. Я узнала в старике господина Тука, известнейшего предсказателя из нашей деревни.
Как и все мои друзья, я побаивалась и боготворила его. Частенько пробиралась тайком к его дому и смотрела на толпы людей, прибывших из далеких краев, чтобы услышать его предсказания. Некоторые выходили от господина Тука осчастливленными, некоторые — в слезах. И пускай он пользовался большим почетом, никто не знал, откуда же у него пророческий дар. Поговаривали, что, когда господину Туку было семь, он захотел искупаться в деревенском пруду. Там его сцапал зеленый Тхюи Куай — Водяной Дьявол, — утянул на илистое дно и попытался утопить. Никто из друзей не заметил исчезновения мальчика, но тут над прудом взметнулся водяной столб и подкинул юного Тука, отчаянно молотившего ногами и кулаками. На глазах у изумленных ребят он упал обратно в пруд и поплыл себе спокойненько к берегу. А когда вернулся домой, к нему нагрянула толпа — всем хотелось узнать, как же это он одолел Водяного Дьявола. А позже люди начали приходить к нему за предсказаниями.
Что же он тут забыл в такое время? Почему оставил своих клиентов?
Я влезла на подоконник и тихонько спрыгнула в сад. Несколько кузнечиков испуганно подскочили и царапнули меня по лодыжкам своей жесткой кожицей. Пригнувшись пониже, я посмотрела на господина Тука. Тот вошел в наши ворота.
— Chào ông Túc[12], — радостно поприветствовала его мама, тут же поспешившая навстречу гостю.
— Chào bà[13]. Гляжу, у вас тут много работы! Урожайный выдался год?
— Да уж не жалуемся, господин Тук. В этом году рис не погиб от ливней, и то хорошо. — Мама отставила в сторону корзину и помогла предсказателю пересечь шумный двор.
Мне захотелось узнать, зачем же он пришел, поэтому я шмыгнула в гостиную и села на диван за спиной у старика. Мама разлила чай и предложила гостю дымящуюся чашку.
— Спасибо, что заглянули, господин Тук. Наше дело расширяется, и мы уже подумываем о большем амбаре. Планируем построить его в переднем саду, — мама плеснула и себе чаю. — Как думаете, место благоприятное?
Тут передо мной что-то мелькнуло.
— А-а-а! — я пулей метнулась с дивана.
— Что такое? — старик поморщился.
— Огромная такая крыса! — Зверька уже и след
