Тайна пекарни мадам Моро - Иви Вудс
— Я так рада за вас обоих! — сказала Серафина, целуя меня в щеку.
— О, это все Хьюго, — отмахнулась я, гадая, помнит ли она, что я работаю в пекарне напротив.
— Может и так, но это ведь ты вдохновила его. Ты заставила его поверить, что такое возможно.
— Думаю, эта заслуга принадлежит вам, и притом вы сделали это намного раньше, — честно ответила я.
— Кто знает? Порой нужно бросить в пруд камешек, чтобы по воде пошла рябь, — загадочно сказала Серафина. Видимо, в этом сценарии камешком была я. — Держись за эту девушку, хорошо, Хьюго?
Он постарался сделать вид, что ничуть не смущен, хотя на самом деле покраснел от слов матери.
— Да, это входит в мои планы, — промолвил Хьюго и, взяв нас обеих за руки, провел внутрь.
В ресторане царила праздничная атмосфера: на накрытых столах красовались блюда с изысканными закусками и бокалы игристого. В дальнем левом углу, ровно там, где Хьюго когда-то устроил для меня ужин, теперь стоял помост, а на помосте — группа Джонни, наигрывавшая заводную In the Mood Гленна Миллера. Персонал, одетый в рубашки с монограммами и темно-синие фартуки, деловито сновал между столиками. Я с трудом могла поверить, что старое обшарпанное здание превратилось в яркий гостеприимный ресторан.
— А куда это подевался Хьюго? — поинтересовалась Николь. Как всегда, она выглядела чудовищно соблазнительно в своем канареечно-желтом платье.
— Не знаю, может, поднялся к себе в квартиру? — предположила я, стараясь перекричать музыку. — Пойду проверю.
Я поднялась по черной лестнице на верхний этаж. Хьюго переоборудовал чердак в маленькие апартаменты, как это было сделано в пекарне Моро. Мы шутили, что нам стоит снести разделявшую наши квартиры стену, но мадам Моро бы не одобрила. Дверь была распахнута. Я увидела, что он стоит в ванной и плещет водой себе в лицо.
— Что ты здесь делаешь? Там, внизу, вообще-то вечеринка!
— Просто… дай мне минутку, ладно? Я скоро спущусь… Все прошло хорошо, как ты думаешь?
Я обвила руками его талию, и Хьюго поцеловал меня — несколько дольше, чем позволяли приличия.
— Хьюго, все прошло просто замечательно! Все довольны, ресторан выглядит фантастически, персонал, кажется, в восторге… Ты можешь гордиться собой!
Он улыбнулся той самой кривоватой улыбкой, в которую я влюбилась много месяцев назад.
— Не уверен, что я нравлюсь твоему отцу, — сказал он, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо.
— Он мой отец, ты и не должен ему нравиться, — пошутила я. Хьюго уткнулся носом мне в шею.
— Попрошу Ману угостить его твоим фирменным горячим шоколадом…
— Кхм-кхм.
Мы одновременно обернулись, чтобы посмотреть, кто это кашляет у нас за спиной. В дверях стоял мой папа. Хьюго сразу же сунул руки в карманы, как будто мы были подростками, которых застукали целующимися за навесом для велосипедов.
— Эм, ты нужен им там, внизу, парень, — проговорил папа, и Хьюго с радостью воспользовался предлогом, чтобы испариться.
— Пап, ты заставляешь его нервничать, ты ведь в курсе? — сурово спросила я. Он подмигнул.
— Разве не в этом заключается моя работа?
— Ну, а если серьезно? Он тебе нравится?
— Знаешь, твой дед пытался отговорить твою маму от брака со мной, — сказал отец, взяв меня за руку и потянув в сторону выхода. — Но ты ведь помнишь, какая она была. Если что решила, то ни за что не передумает.
Я улыбнулась и тут же поняла, что впервые подумала о маме с улыбкой. Боль никуда не делась, но как будто смягчилась… все как она и говорила.
— И что бы она сказала обо всем этом, как ты думаешь? — поинтересовалась я.
— Уверен, ты знаешь, она была бы безмерно горда тобой, Эди. И я тоже. Я самый гордый отец на свете.
Я по-медвежьи крепко обняла его — как он сам обнимал меня, когда я была еще маленькой.
— Эй, полегче, не то мне понадобится дефибриллятор!
— Вот это да! — сказала я, когда мы уже спускались по лестнице. Все мои новые друзья дожидались нас внизу. — А ведь если бы я приехала работать в Париж, как собиралась, то пропустила бы все веселье.
***Позже тем вечером я проводила мадам Моро обратно в пекарню. Она шла, тяжело опираясь на трость, но, казалось, на душе у нее легко. Забрав у нее ключи, я открыла дверь и придержала ее, но мадам Моро не двинулась с места, а только смотрела на меня с непроницаемой улыбкой.
— В чем дело?
— Как я уже говорила, Эдит, я тебя недооценивала.
Я улыбнулась ей в ответ.
— Полагаю, я и сама недооценивала себя! — я прислонилась к двери и посмотрела на табличку с названием пекарни, которая покачивалась на ветру. — Кажется, у нас с вами куда больше общего, чем мне казалось поначалу. Нам обеим требовалось время, чтобы оставить прошлое и двигаться вперед. И вы, я думаю, застряли в собственном прошлом не меньше моего.
Мадам Моро кивнула, и я вдруг осознала: с годами ты вовсе не обязательно становишься мудрее. Зато с большим жаром оберегаешь то немногое, что еще подвластно твоему контролю. И ради этого часто не идешь путем, где требуется проявить доверие, терпение и умение отпустить ситуацию.
Она сунула изломанную артритом руку в карман и достала несколько сухих пшеничных зерен.
— Я хранила их все это время, — сказала она. — После того, как маму забрали, я не понимала, как жить дальше. И тогда Пьер насыпал мне на ладонь зерна и объяснил: «Внутри скрыт удивительный потенциал. Из этих зернышек могут получиться самые удивительные вещи». «Например, круассан?» — спросила я. «Да, круассан, багет, или даже целый обед для одной маленькой полевой мышки!.. Помни, что внутри тебя тоже прячется эта сила, и ты можешь стать любым человеком, каким только пожелаешь».
— Как красиво, — проговорила я.
— А это значит, что неважно, куда занесет тебя жизнь. В правильной обстановке твоя внутренняя сила всегда пробудится, ma chérie.
Мы вошли внутрь,
