Тайна пекарни мадам Моро - Иви Вудс

— Правда, думаю, я все решил уже давным-давно, — добавил Хьюго.

— Неужели?

Я обвила руками его шею, чувствуя, как его теплая грудь прижимается ко мне. Хьюго принялся целовать мочку моего уха, и я почти позабыла, о чем мы говорили.

— Так когда это было?

— Тебе правда нужно спрашивать? — он нежно поцеловал меня в шею, улыбаясь. — Это было в тот день, когда ты сделала мне горячий шоколад. Лучший шоколад, что я пробовал за всю мою жизнь.

— C’est un miracle![177] — повторяла мадам Моро. Она обнимала Ману и меня так крепко и так долго, что мы едва не задохнулись. Однако, когда восторги немного поутихли, я заметила кое-что непривычное.

— Погодите минутку, — медленно проговорила я. — А где мсье Моро?

Они обменялись взглядами, полными сожаления, и мадам Моро отвернулась.

— Он возник всего на несколько секунд, — объяснил Ману, — но в этот раз все было иначе. Его фигура светилась очень ярко, такое золотистое сияние, никогда раньше такого не видел! А потом… ничего не осталось.

Он бросил взгляд на мадам Моро, которая старательно расставляла хлебницы на полках. Я подошла и положила руку ей на плечо.

— Его больше нет, — очень тихо промолвила она.

— Откуда вы знаете?

— Я почувствовала… какое-то умиротворение. Как будто обещание, которое он дал мне много лет назад, наконец было исполнено.

Подвал вдруг показался мне бесконечно пустым и покинутым.

— Но почему сейчас? — спросил Ману. Мадам Моро утерла слезы, собравшиеся в уголках глаз.

— Может, он знал, что пекарня спасена? — предположила она. — Что ему больше не нужно оставаться здесь.

Я отчаянно старалась подыскать слова утешения, но что скажешь людям, которые оплакивают потерю призрака? И тут вспомнилось кое-что из прочитанного в интернете, про души, которые не хотят или не могут покинуть этот мир.

— Думаю, вы правы, — я взяла их обоих за руки. — Думаю, при жизни мсье Моро испытывал такое огромное желание защитить вас, что и после смерти не смог отказаться от этой роли. Но теперь будущее пекарни в безопасности, и он может спокойно идти дальше, Женевьев.

Впервые я назвала ее по имени, потому что «мадам Моро» прозвучало бы в эту минуту чересчур формально.

— Есть и еще кое-что, — сказал вдруг Ману, и его глаза загорелись. Он подошел к длинной деревянной полке, где хранились специи, взял прямоугольную жестянку и поставил ее на стол передо мной.

— Что это? — нахмурилась я.

— Открой, — лукаво предложил Ману.

Я откинула крышку, и волшебный аромат тут же наполнил комнату. Еще до того, как увидела, я сразу поняла, что внутри. Длинные черные стручки ванили.

— Это ведь не может быть… — я уставилась на Ману, а он кивнул. — Vanillao![178]

— Я сразу поняла, по запаху! Этот аромат какао, смешанный с ванилью… это ведь секретный ингредиент Пьера! Но где ты достал это?

Было нечто пьянящее и одновременно успокаивающее в этом аромате. Определенно, ему не было равных.

— Ну… мы говорили с Хьюго, и он спросил меня, что это за волшебный горячий шоколад, которым ты его поила.

Услышав имя Хьюго, я покраснела и попыталась спрятать лицо за крышкой жестяной банки, но мадам Моро тут же захлопнула ее, едва не прищемив мне нос.

— А то еще выдохнется, — она покачала головой и поставила банку обратно на полку.

— Короче говоря, — продолжал Ману, — я рассказал ему про ванильные бобы и что у нас их больше нет. А он связался со своим приятелем, который владеет виноградником…

— Жан! — воскликнула я.

— Oui, exactement ça, Jean[179]. В общем, Жан поднял связи и вышел на одного аргентинского фермера…

— Аргентина! — с удивлением в голосе проговорила мадам Моро.

— Мы можем возродить пекарню Моро такой, какой она была когда-то, — резюмировала я. Подумать только, как изменится жизнь людей благодаря секретному ингредиенту Пьера!

А потом до меня дошло. Настоящим секретным ингредиентом его жизни была любовь: любовь к этой пекарне и к людям, которые жили здесь. Любовь сделала это место особенным, любовь была их семейным наследием — и они пронесут ее дальше сквозь века.

Глава 42

После нескольких месяцев непрерывного стука, сверления и строительного шума дом № 20 распахнул свои двери. Самый новый ресторан Компьеня. Я активно помогала Хьюго с дизайном интерьера, подбирала цвета и аксессуары. Стены мы выкрасили в белый и развесили на них большие фотографии парижских магазинов, которые он наснимал за много лет. Эти фото эклектично сочетались с деревянными столами и стульями, выкрашенными в яркие цвета. Несмотря на ограниченный бюджет, место получилось уютное и при этом очень современное.

Хьюго все-таки получил социальный грант, нанял шеф-повара и менеджера, а потом вместе с отцом Бернаром отобрал первую группу, которая прошла обучение на официантов и поваров. Так эти люди получили необходимый опыт работы в безопасной обстановке.

В день открытия мы все собрались у входа, готовые открыть миру новое имя дома номер двадцать. Эту почетную миссию доверили мадам Моро, и она стянула ткань, скрывавшую табличку.

«У Стефана».

— Это прекрасно, — одними губами проговорила я, обращаясь к Хьюго. Толпа зааплодировала, а мы смотрели друг на друга и думали об одном. Нет лучшего способа почтить память его брата.

— Хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли сюда сегодня вечером, — начал Хьюго.

Он стоял у входа, который я перегородила красной ленточкой — предполагалось, что Хьюго торжественно разрежет ее. Ману держал в руках камеру, готовый запечатлеть каждый знаменательный миг. Я взяла за руку отца, который специально приехал из Ирландии по случаю открытия ресторана. По другую сторону от папы стояла Серафина Чедвик, гордо улыбавшаяся сыну.

— «У Стефана», как некоторые уже знают, станет рестораном, где смогут обучаться студенты из любых слоев общества. Это будет гостеприимное, открытое для новых посетителей и, я надеюсь, инклюзивное пространство, где люди будут учиться, становиться равноправными членами общества и, прежде всего, где всегда можно будет вкусно пообедать!

Мы