Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов
Миссис Хук не была хрупкой женщиной - наоборот, но кавардак предъявленного размаха и в самом деле не мог быть делом ее рук. Вся мебель помимо кресла, в котором она убивалась, была повалена и разломана. Всюду лежали осколки, во времена более отрадные составлявшие вазы, графины и блюда. Портреты - семейные, как можно было предположить по рваным фрагментам носов и ртов, были разодраны в клочья. По потолку змеилась трещина. Люстра пробила паркет. Чья-то осатаневшая ручища завязала узлами тяжелые шторы. На стене были начертаны сажей бранные слова. В разбитое окно задувал ветер.
Инспектор пригладил редкие волосы.
- Миссис Хук, - сказал он уверенно, - положитесь на мой многолетний полицейский опыт. Еще не было случая, чтобы мистер Кобольд не помог нам, будучи приглашен. Я скептик не меньше вашему, но поверьте - в нашей практике потусторонний след встречается куда чаще, чем можно предположить. И тут мистер Кобольд оказывается незаменимым подспорьем.
- Я магистр многих знаний, - подхватил Кобольд, расхаживая по гостиной и присматриваясь к мелким и крупным последствиям разгрома. - Я адепт хуралов и свидетель пролегомен. В астрологической криминалистике мне равных нет. Я опытный спирит и экзорцист.
- Очень вас прошу, миссис Хук, - проворковал инспектор. - Расскажите ему все, о чем поведали мне. Я бессилен, нахожусь в тупике и этого не скрываю. Если кто-нибудь и в силах помочь вашей беде, то это мистер Кобольд.
- Чем же тут поможешь? - горестно вопросила миссис Хук.
- Ладно, не помочь. Хотя бы прояснить ситуацию и наметить пути.
- Обрисовать горизонты, - кивнул магистр.
Хозяйка вздохнула. Она пошевелилась в кресле, отняла от лица руку, села прямо и уколола обоих испуганным взглядом поросячьих глазок.
- Вы же все уже записали в блокнот, - напомнила она. Тон ее был безнадежен.
- Записал.
- Дважды.
- Трижды, если вам будет угодно. И тем не менее.
- Хорошо, - сдалась миссис Хук. Она заговорила монотонно, как на экзамене: - Это началось сразу после кончины моего дорогого супруга.
- Как он умер? - немедленно перебил ее мистер Кобольд.
- Упал с лестницы и сломал шею.
- Когда произошло это несчастье?
- В ночь на двадцать четвертое октября.
- И вы при этом присутствовали?
- К сожалению, нет. Я отправилась на заседание дамского кружка обсудить празднование Дня Всех Святых. Мы расписывали сценарий, разучивали гимны и засиделись глубоко за полночь.
- Только гимны? Ведь это Хэллоуин, позволю себе заметить.
Миссис Хук посмотрела на магистра косо.
- Мы приличные женщины, порядочные христианки. Только гимны. И никаких дырявых тыкв, если вы намекаете на них.
Мистер Кобольд выставил ладони:
- Хорошо-хорошо! Когда же вы видели вашего бедного супруга в последний раз?
- А какое отношение это имеет к предмету нашего разбирательства?
- Возможно, что никакого, но мы имеем дело с вопиющим случаем полтергейста, а потому обязаны досконально разобраться в подробностях жизни и смерти.
- Что ж, я отвечу. В девять вечера, когда я уходила, он был еще жив.
- Почему же вы так уверены в том, что он погиб ночью, а не, допустим, через полчаса после вашего ухода?
Миссис Хук наградила магистра, а заодно и инспектора, уничтожающим взглядом.
- Потому что мистер Хук по своему обыкновению напился в стельку, как неописуемая свинья, и храпел на всю округу.
- Но вдруг ему что-нибудь понадобилось и он проснулся?
- Мистер Кобольд, я не первый год замужем. Я отлично изучила повадки мистера Хука. Все, что ему могло понадобиться - а это бутылка рома - стояло в изголовье. Доходя до подобного состояния, мистер Хук спал без просыпа шесть-семь часов кряду, и не было случая, чтобы это железное правило нарушалось. Он вырубился в восемь вечера и до полуночи пробудиться не мог.
- Все это довольно зыбко, - пробормотал инспектор.
- Вы имеете что-нибудь возразить?
Лицо миссис Хук пошло сырыми пятнами. Видно было, что нервы у нее на пределе и она сдерживается с великим трудом.
- Нет, что вы! - поспешно воскликнул инспектор. - Прошу, продолжайте. Я постараюсь не встревать.
- О чем же тут продолжать? Я вернулась в четыре утра, и он уже лежал мертвый.
Магистр, казалось, не слушал ее. Он внимательно прочел неприличное слово, которое было начертано на стене, потер его пальцем, понюхал. И резко развернулся:
- Миссис Хук, а что - такие поздние посиделки типичны для вашего кружка? И возвращаться наутро для вас обычное дело?
- В ваших словах, мистер Кобольд, скрывается намерение оскорбить. Но я отвечу. Да, такие посиделки типичны. Мы все там замужние женщины, и мужья других участниц - скоты и свиньи ничуть не меньшие, чем мой несчастный супруг. Мы собираемся раз в неделю, чтобы душевно отдохнуть за благочестивым бдением.
- Тоже небось выпиваете? - участливо подмигнул магистр.
- Немножко, - с вызовом ответила миссис Хук.
Мистер Кобольд помолчал. Затем заговорил совсем уж вкрадчиво:
- Миссис Хук, неведомая сила расколошматила здесь решительно все. Кроме одного предмета. Вот этого. - Он указал на пузатый сосуд. - Я не ошибусь, если скажу, что это урна?
- Да, это прах мистера Хука. Сочетаясь браком, мы поклялись не расставаться ни в радости, ни в горе.
Инспектор, не выдержав, подал голос:
- Расскажите ему, миссис Хук, расскажите. Мы наблюдаем последствия, а вы засвидетельствовали собственно действо.
Миссис Хук тяжело вздохнула.
- Я повторила уже раз двадцать. Неужели до вас не доходит, какое это мучение? Что ж, слушайте в двадцать первый, коли так нужно...
Сообщение миссис Хук оказалось многословным и глубоко прочувствованным. По ходу рассказа ее подавленное состояние усугублялось. В самом конце она начала запинаться, а дальше и вовсе залилась слезами. Речь ее сделалась невразумительной.
Беда пришла в ее дом на девятый день после трагической кончины мистера Хука, когда душе его по некоторым представлениям полагалось проститься с миром земным и отправиться в довольно неприятное странствие к райским или не очень райским кущам. Домашняя утварь взбесилась. Если и существуют классические взгляды на полтергейст, то все происходившее вполне их подтверждало. Предметы летали. Двери и дверцы хлопали. Стены и потолок содрогались. На закуску возникли те самые непристойные начертания, и был еще сон. В этом сне миссис Хук явился покойный супруг, который пообещал, что этим дело не ограничится. Мол, состоявшийся погром - только начало, и миссис Хук ожидают неописуемые страдания, каких
