Белая карета - Леонид Васильевич Никитинский

заведение, чтобы разбрасываться клиентами. Мне тоже хотелось как-нибудь загладить свою вину перед ней за суд, которая, в сущности, была и не совсем моя вина, но все-таки. Я сказал:

– Давайте я его провожу, куда он скажет. Пойдешь со мной, Антон?

Он опять чуть подумал и сказал:

– Пойду.

Я надел плащ, и мы пошли. Солнце сияло, как в тот раз, двадцать восемь лет назад, и было так же тепло, и этот чертов плащ был мне совершенно не нужен, а правый карман у него оттягивало книзу.

Пацан едва доставал мне до плеча, но шел как-то прытко, взбираясь по ступенькам в горку, где они, оказывается, жили. Улицы петляют у нас в городе длинными языками, поднимаясь постепенно, а мощенные камнем тропинки со ступенями, некоторым уже лет по двести, режут улицы поперек, и по ним можно подняться короче и круче, что мы сейчас и делали. Время от времени Антон останавливался наверху и ждал меня.

Я шел медленно, стараясь уловить ритм здешней жизни. В городе пахло теплом и землей, и после бетонных городов Урала, где я в последнее время часто выступал в судах, этот был похож на игрушечный магазин. Игрушки секонд-хенд, игрушечные дома впитали лишайниками, плюшем красных виноградников и ноздреватыми камнями фундаментов чьи-то улыбки и слезы, а старые игрушки всегда интереснее и живее, чем новые. Домишки, что тянулись слева и справа за желтыми кружевами акаций, уже обречены были на снос по логике будущего строительства, которое затеет тут Брюхов, и, зная это, я чувствовал себя перед ними немного предателем.

Я разглядывал их окошки с чувством сожаления и вдруг проснувшегося во мне какого-то еще другого, смутного чувства, которое ныне, уважаемая соседка справа, я определяю как любовь, которой вы, зажравшиеся скоты, лишены отныне и навеки. Я как раз рассматривал один такой домик, где, кажется, даже жил когда-то кто-то из нашей школы, когда сверху с улицы раздался шум. Я поднял глаза и увидел, что там большая черная машина, только что остановившаяся, из нее выскочил мужик и уже схватил за руку Антона, который вырывается и кричит.

– Мама! – кричал он, не соображая, что мама была в парикмахерской.

Я уже прыгал по ступеням вверх, путаясь в плаще, а второй парень, который выскочил из черной машины на помощь первому, был как раз тот, из парикмахерской, и я понял, что они выследили пацана. Но Антон вдруг присел, изо всей силы пяткой лягнул державшего его парня в коленку, тот охнул и выпустил его руку от неожиданности, а тут и я подскочил и успел встать между ними. Черная машина чавкала включенным двигателем, и там еще сидел водитель, и нас было четверо друг напротив друга, а весь сонный город вокруг вообще был пуст.

– Что вам надо? – спросил я, заслоняя собой пацана.

Тот, который был в парикмахерской, с недоброй усмешкой двинулся на меня, но второй, которого я сейчас видел боковым зрением, вдруг сказал:

– Борис Павлович, так это вы? Вы же были с Андрей Валентиновичем, мы вас сопровождали вчера из области. Вы же его юрист из Москвы, да? У нас есть распоряжение отвезти мальчишку к Андрею Валентиновичу, это его сын.

– Это его сын? – тупо переспросил я.

– Я не поеду, – сказал Антон, пятясь назад к тропинке, по которой мы с ним только что поднялись.

Я сказал, обернувшись к нему, а потом назад:

– Но он не хочет.

– Он не может что-то хотеть или не хотеть, он еще ребенок.

Пацан брызнул вниз, тот, который следил за нами в парикмахерской, рванулся следом, но я почти инстинктивно подставил ему ножку, как в школе, и он загремел под забор. Я успел выхватить пистолет из кармана плаща, снял его с предохранителя и выстрелил в воздух, сам отступая и загораживая проход. Даже не знаю, почему я тогда так сделал.

– Я стреляю! – крикнул я, наводя ствол на того, который упал и сейчас уже поднимался в бешенстве. – Я не шучу, меня Рюха научил как.

– Постой, Коля, – сказал второй и, видимо, более разумный. – Это юрист Андрея Валентиновича, и мы сейчас как-нибудь договоримся по семейному праву. Зачем нам всем лишний шум?

– Мы не договоримся, – сказал я, продолжая держать под прицелом второго. – Послушайте, я думаю, что в этом городе стреляют пока что не все время, сейчас сюда уже едет милиция, и я им расскажу, что вы хотели выкрасть мальчишку. Поезжайте к Андрею Валентиновичу и скажите, что я сам урегулирую все вопросы с пацаном.

Я стал отступать спиной, не опуская ствол, это было не очень удобно, так как ступеньки были неровными и крутыми, пока не услышал шепот:

– Сюда, сюда!..

Я протиснулся в щель, рванув плащ за полу так, что материя треснула где-то под мышкой. Ну конечно же, в этом доме еще жил Семен из класса «Б», я был у него пару раз, мы с ним менялись марками. Там есть калитка еще и с другой стороны. Мы уже были на соседней тропинке, а у Семена в саду раздавался треск, и машина куда-то рванула по улице, и я, схватив Антона за руку, потянул его снова вверх. Мы проскочили улицу, на которой уже никого не было, побежали правее, где под забором санатория Артема была щель, она была здесь всегда, и я в нее, оказывается, еще пролезал. Наконец мы пошли быстрым шагом: я задыхался с непривычки, а погоня, если она была, уже потеряла след.

Мы сели на скамейке, спрятавшейся в разросшихся кустах под корпусом с вывороченными, как будто войной, окнами, и я закурил.

– Вас Борис Павлович звать? – спросил Антон.

– Меня звать Бэн, – сказал я. – Так меня все звали в этом городе. Ред Бэн, потому что в детстве я был совсем рыжий. Зови меня так.

– У вас пистолет, – уважительно сказал он.

– Это случайно получилось, вообще-то я не люблю оружие. Честное слово, я не милиционер и не бандит.

– Они вроде сказали, вы юрист. Правда? Кто вы?

И я задумался: кто я? Я попробовал объяснить:

– Корпоративный юрист. Это такая профессия, которая, понимаешь, мне больше уже не нравится, и я бы хотел ее, может быть, сменить. Но это не так просто сделать в сорок лет. У меня тоже есть дети, и их надо кормить.

– Понятно, – сказал он и вздохнул, как взрослый.

– Можно я тоже у тебя спрошу кое-что?

– Конечно, спрашивайте.

– Почему ты не хочешь встречаться с отцом? Ты его не любишь?

– Не знаю, – сказал он. – Раньше любил, мама даже отпустила меня с ним после четвертого класса в Турцию, там было