Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
Но, когда «Волшебная гора» возносила меня ввысь, я не задумывалась о том, что ее автор в буквальном смысле здесь, рядом. В утверждении «В то время я жила в Южной Калифорнии и Томас Манн жил в Южной Калифорнии» глагол «жить» употреблен в двух совершенно разных значениях. Где бы ни находился тогда Манн, он был определенно совсем не там, где я. В Европе. Или в мире за пределами детства, в мире серьезных вещей. Нет, даже не так. Для меня Манн был книгой. Точнее, книгами – в те дни я углубилась в «Рассказы за тридцать лет». Когда мне было девять (в детстве, по моим меркам), я прожила долгие месяцы, скорбя, нервно дожидаясь развязки, в романе «Отверженные». (Глава, где Фантина вынуждена продать свои волосы, сделала меня сознательной социалисткой.) Для меня Томас Манн, будучи попросту бессмертным, не числился среди живых точно так же, как покойный Виктор Гюго.
Отчего вдруг я захотела бы с ним познакомиться? У меня есть его книги.
Я не хотела с ним знакомиться. Меррил пришел ко мне домой, дело было в воскресенье, родителей не было дома, и мы в их спальне разлеглись на их белом атласном покрывале. Как я ни умоляла, Меррил притащил телефонную книгу, раскрыл на букве «М».
– Видишь? Он есть в телефонной книге.
– Даже видеть не хочу!
– Смотри!
Он заставил меня заглянуть в книгу. Ужаснувшись, я увидела: 1550, Сан-Ремо-драйв, Пасифик-Палисейдс.
– Дурацкая мысль. Хорош, прекращай!
Я спрыгнула с кровати. Мне не верилось, что Меррил затеял это взаправду. Но он не отступался.
– Звоню.
Телефон стоял на тумбочке с той стороны кровати, где спала моя мать.
– Меррил, перестань!
Он снял трубку с рычага. Я дала деру – промчалась через весь дом, выскочила из никогда не запиравшейся передней двери, пересекла газон и тротуар, обогнула припаркованный у бровки понтиак с вставленным ключом зажигания (а где еще прикажете держать ключи от машины?) и на середине мостовой застыла, заткнув уши, словно даже оттуда было слышно, как Меррил – это ж со стыда сгореть, даже помыслить невозможно – звонит «ему».
«Какая же я трусиха», – подумала я далеко не в первый и не в последний раз в жизни; но дала себе еще несколько минут, надсадно дыша, пытаясь вернуть самообладание, прежде чем отняла ладони от ушей и вернулась восвояси. Неторопливо.
Сразу за парадной дверью была маленькая гостиная, обставленная раннеамериканскими вещами, как их называла мать, вещами, которые она никоим образом не коллекционировала. Тишина. Я прошла через гостиную в столовую, потом свернула в недлинный коридор, который вел мимо моей комнаты и двери родительской ванной в родительскую спальню.
Трубка лежала на рычаге. Меррил сидел на краю кровати, ухмыляясь.
– Послушай, это не остроумно, – сказала я. – Я думала, ты действительно собираешься это сделать.
Он махнул рукой:
– Уже.
– Что «уже»?
– Сделал, – сказал он всё с той же ухмылкой.
– Позвонил?
– Он ждет нас к чаю в следующее воскресенье в четыре.
– Нет! Ты не звонил!
– Но почему я не должен был звонить? – возразил он. – Всё прошло гладко.
– И ты с ним разговаривал? – У меня наворачивались слезы. – Как ты мог?
– Нет, – сказал он, – к телефону подошла его жена.
Я вызвала в воображении образ Кати Манн, почерпнутый с фото Манна в кругу семьи, которые я видела. Значит, его жена тоже существует? Быть может, если Меррил не разговаривал с самим Томасом Манном, всё не так уж кошмарно.
– Но что ты ей сказал?
– Я сказал, что мы старшеклассники, мы оба прочли книги Томаса Манна и хотели бы с ним познакомиться.
Нет, даже хуже, чем мне представлялось. Но что мне представлялось?
– Это… Какая дикая тупость!
– Да отчего же тупость? Хорошо поговорили.
– Ох, Меррил! – У меня не хватало сил даже протестовать. – И что она тебе сказала?
– Сказала: «Одну минуту, я позову мою дочь», – продолжил Меррил, сияя от гордости. – А потом к телефону подошла дочь, и я еще раз сказал…
– Не тарахти, – перебила я. – Жена отошла от телефона. Пауза. Потом ты услышал другой голос.
– Да, тоже женский, но другой, они обе говорят с акцентом. Она сказала: «Это мисс Манн, что вам нужно?»
– Так и сказала? Похоже, она рассердилась.
– Нет, голос был не сердитый. Возможно, она сказала: «Мисс Манн слушает». Не помню, но, честно, голос у нее был не сердитый. Потом она спросила: «Что вам нужно?» Нет, погоди, она спросила: «Так чего вы хотите?»
– Ну, а ты?..
– А я сказал… видите ли, мы старшеклассники, оба прочли книги Томаса Манна и хотим с ним познакомиться.
– Но я не хочу с ним знакомиться! – взвыла я.
– А она сказала, – не унимался он, – «Одну минуту, я спрошу у отца». А может: «Один момент, я спрошу у отца». Отошла, не очень надолго… а потом вернулась к телефону и сказала… Вот ее доподлинные слова: «Отец ждет вас к чаю в следующее воскресенье в четыре».
– И что дальше?
– Она спросила, знаю ли я адрес.
– А потом.
– Потом всё. А-а… еще сказала: «До свидания».
Я секунду поразмыслила о необратимости случившегося, а затем снова воскликнула:
– Ох, Меррил, как ты мог!
– Я же тебе сказал, что позвоню.
Неделя тянулась, меня обуревали стыд и страшные предчувствия. Я должна против своей воли встретиться с Томасом Манном. Встреча, полагала я, чертовски неуместна, а то, что ему придется тратить время на встречу со мной, – нелепо до гротеска.
Разумеется, я могла бы заявить, что не пойду. Но меня страшило, что неотесанный Калибан, которого я сдуру приняла за Ариэля, отправится к волшебнику в одиночку, без меня. Хотя со мной Меррил обычно держался очень уважительно, теперь он, по-видимому, счел, что в области преклонения перед Томасом Манном он мне ровня. Не могла же я допустить, чтобы Меррил навязывался моему кумиру без посредников! Если я буду его сопровождать, то, по крайней мере, смогу смягчить последствия, удержать Меррила от вопиющих бестактностей. Я чувствовала (вот самая трогательная, по-моему, страница моих воспоминаний), что Томаса Манна может ранить глупость Меррила или моя глупость… что глупость всегда ранит, а мой долг, поскольку перед Манном я благоговею, – уберечь его от этих ран.
На неделе мы с Меррилом два раза встретились после уроков. Я перестала его отчитывать. Мой гнев схлынул, но на душе становилось всё тяжелее. Я попала в капкан. Раз уж придется идти, я должна чувствовать духовное родство с Меррилом, сплотиться с ним вокруг общей идеи, а то опозоримся перед Манном.
Наступило воскресенье. Меррил заехал за мной: ровно в час подкатил на шеви к моему
