Кофейные романы. Насыщенные истории с ярким вкусом и нежным ароматом - Айгуль Наилевна Галиакберова
– Тёть Люда-а-а, тёть Люда-а-а… – послышался звонкий голосок.
Мария удивлённо подняла голову, а мама улыбнулась:
– Это Семён… Иду, Сёма!
Маша оторвалась от медитативного рыхления помидоров и направилась вслед за матерью: любопытно, что это за Семён такой.
У калитки стоял мальчуган лет шести. Отросшие вихры взлохмачены, щёки и нос в пыли, на коленях царапины. Загорелый, каким бывают дети, возвращающиеся домой только поспать.
– Здрасте! – звонко сказал мальчишка. – Я тут мимо проходил, дай-ка, думаю, спрошу, не завозили ли чего, – по-деловому сказал он.
– Конечно, завозили, – так же серьёзно ответила мама, – Печенье вчера свежее привезли. Сейчас вынесу.
Мария, улыбнувшись, наблюдала за их игрой. А мама зашла в домик и вышла через несколько минут с пакетом в руках.
– Я вот тебе в пакет положила, а то руки небось опять грязные.
– Ну да, я же только что машину чинил, колесо пробило.
– Да ты что! – всплеснула руками тётя Люда. – Починил?
– Конечно, я же мужчина!
– Ну, держи тогда, мужчина, – она протянула ему пакет с тремя печеньями.
– Сколько стоит?
– Как обычно, семь рублей.
Мальчик засопел и вытащил из кармана смятые листья подорожника. Шепча, отсчитал семь штук и протянул женщине.
– Пересчитайте.
Людмила Борисовна, сохраняя на лице серьёзность, пересчитала.
– Всё верно.
– Спасибо! Пойду я, мне ещё колесо накачать надо.
– Приходи ещё.
Мальчик ушёл, Мария вопросительно посмотрела на мать:
– Что за чудо такое?
– С восьмой аллеи мальчишка. Семён. Родители на заработках в городе, а его на всё лето к бабушке привезли. Ему дальше нашей аллеи ходить не разрешают, вот он и прибегает ко всем по очереди. Хороший мальчишка, смышлёный. Я его конфетами было угощала, а он заявил, что просто так брать не будет, что надо купить. Вот сейчас иногда приходит «отовариваться».
– Забавный.
– Он иной раз начнёт рассуждать, так заслушаешься. До чего же милый! Сегодня, видимо, смутился тебя увидев. Обычно он подольше со мной болтает.
В следующий раз Мария встретила Семёна возле дачного магазина.
– Привет. За сладостями пришёл?
– Нет, бабулю жду. Она велела с ней идти, чтобы сумку потом нести.
– А-а, это хорошее дело. А в магазин почему не заходишь?
– Бабуля сказала, что у меня там глаза разбегаются, а у неё денег нет, чтобы всё купить.
– Понятно. Приходи сегодня к нам, я тебя угощу вкусненьким. Ты что любишь?
– Я всё люблю! – гордо заявил мальчик. – Бабушка говорит, что я проглот!
Мария засмеялась.
– Приходи на чай.
– Ладно. Ты же у тёти Люды живёшь?
– Да, верно.
– Приду! – Мальчик по-деловому засунул руки в карманы шорт.
Мария, улыбнувшись, зашла в магазин.
Семён стал приходить на дачу к Людмиле Борисовне каждый день. Он нашёл в лице Марии слушателя. Нет, его слушали все, но тётя Маша по-особенному – как взрослого. И разговаривала с ним так, будто ему уже десять лет.
– Бабуля называет меня егозик! – объявил он однажды. – Говорит, таким, как я, в школе двойки ставят.
– Ну-у, двойки за это, пожалуй, не поставят. Но если будешь много ёрзать, то прослушаешь урок, не решишь задание, а вот за это уже двойку могут поставить.
– Ясно, – насупился мальчик, решая в голове какую-то задачу.
– А ты когда в школу, Сёма? В сентябре?
– Нет, в сентябре опять в садик. На следующий год в школу пойду. Мне ещё только шесть.
– А выглядишь на семь.
– Потому что я витаминов много кушаю. Огурчики там всякие. Морковку люблю, только она ещё не выросла.
– У меня есть. Хочешь, дам?
– Давай!
Марии нравилось общество Семёна. Серьёзным тоном он заявлял такие вещи, что ей хотелось расхохотаться, но она старательно держала себя в руках. Вчера он заявил, что вырастет и будет работать кондуктором в трамвае, потому что «они продают билетики, а они всем нужны, поэтому у кондуктора много денег».
А сегодня пришёл сказать, что в выходные не придёт, поэтому пусть она, тётя Маша, не покупает конфет. На вопрос, почему он вдруг пропустит свои визиты, объяснил, что приедет папа, и в выходные они будут «что-нибудь чинить. Бабуля же постоянно что-то ломает».
– А мама не приедет? – спросила Мария. Мальчик неопределённо пожал плечами.
В выходные Мария сама собиралась возвращаться в город – недельный отдых подходил к концу.
Но, вернувшись в город, вдруг поняла, что её тянет обратно на дачу. Хочется тишины, размеренной жизни, зелени прямо с грядки, птичьих трелей по утрам. Словно услышав её желание, ближайшие аудиторские проверки перенесли на осень. Какие-то дела она сама отодвинула – успеется, а лето скоротечно. Тем более, многие вопросы она сможет решить онлайн, ну или съездит в город.
Очень часто душевную тоску человек пытается заглушить, нырнув в гущу событий, загрузив себя работой, придумав себе новые задачи. Но иногда тишина – лучший лекарь. Побыв наедине с собой, с природой, словно обнуляешься. Мария чувствовала, как депрессия потихоньку уходит. Возможно, всё, что и было надо, так это выспаться и надышаться свежим воздухом, перезагрузиться. А возможно, этому способствовала простая и понятная деятельность. Вот грядка – её надо прополоть, а вечером полить. Сделал – и уже видишь результат. Это успокаивало.
В понедельник прибежал Семён:
– Привет, тётя Маша! Я тут для тебя кое-что смастерил, – он протянул ей деревянный брусок, на который были прибиты тонкие рейки.
– О, как интересно. Это что, мельница?
– Да! Я сам сделал! – гордо заявил мальчик.
– Ты большой молодец, Сёма. Мне очень нравится твой подарок! – растрогалась женщина. – А у меня тоже для тебя есть кое-что. В нашем магазине такого не продают, я из города привезла.
Семён подпрыгнул от нетерпения. Через несколько минут разворачивал обёртку фигурной конфеты.
– Ух ты! Сова. У меня сова! – звонко вскрикнул он.
– А у меня собака, – протянула свою фигурку Мария.
– А у меня зайчик, – похвасталась Людмила Борисовна.
Они сидели под навесом, спрятавшись от полуденного солнца, и пили прохладный домашний морс. На яблоне спорили о чём-то воробьи, где-то далеко заливалась собака, с соседнего участка слышался запах дыма – жгли спиленные ветки. Было до того спокойно и легко, что не хотелось даже разговаривать.
Мария, откинувшись на спинку садового кресла, прикрыла глаза и смотрела на Семёна сквозь опущенные ресницы. Он что-то рассказывал Людмиле Борисовне, привычно ёрзая и жестикулируя. Мария даже не вникала в его слова, просто наблюдала. Вдруг словно ниоткуда появилась мысль: «Мне надо усыновить ребёнка!»
Она даже села, распахнув глаза. Бывает, приходят такие мысли и идеи, когда ты точно знаешь – так и должно быть. Мысль про усыновление была именно такой. И пусть она сейчас страшила, казалась невозможной и вообще абсурдной. Но именно так начинаются самые
