Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг
Сдавая пальто в гардероб, Сибелиус старательно избегал разговоров и зрительного контакта с окружающими, даже с гардеробщиками, на вопросы отвечал тихо и коротко. После этого он быстро вернулся в фойе и, чтобы не привлекать внимание, встал спиной к стене недалеко от лестницы, ведущей на балкон. Разглядываяй людей, он отметил, что среди публики немало русских. Это было и удивительно, и неудивительно в одно и то же время. Но доминировала местная финская интеллигенция, врачи, художники, учителя. Одеты все были не броско, но торжественно.
Очень скоро публика приветствовала аплодисментами приехавших авторов, Арвида Арнефельта и Яна Сибелиуса с женами. Раскланявшись, композитор прошел за кулисы к своим музыкантам. Он сам дирижировал оркестром на премьере. Арнефельт с женой и её сестрой, женой Яна Сибелиуса, проследовали в почетную ложу.
Сибелиус Райский довольно быстро отыскал глазами и себя самого в хельсинской версии облаченного в дорогой черный фрак с белой бабочкой. Избегая с ним встречи, Сибелиус ушел в противоположную сторону фойе, чтобы дождаться, когда откроются двери.
В зал Сибелиус специально зашел последним и пристроился ниже правой ложи, немного сзади, в проходе. Он никому не мешал, и с места, где он стоял, у него был идеальный вид на сцену. Вскоре погас свет, и затаившая дыхание публика устремила свои взгляды и мысли туда, где прямо сейчас перед ними должно было произойти чудо.
Когда в полной тишине открылся занавес, перед зрителями открылась очень простая мизансцена. В полумраке ночи, спящая на большой кровати женщина и сидящий напротив нее мужчина, который вскоре тоже засыпает.
И тогда из тишины родились первые звуки. На раз-два-три. Очень тихое виолончельное пиццикато. Низкий соль диез на раз, на два и три, пауза. И еще один низкий соль диез на раз, на два и три, пауза. После этого четыре такта с соль диезом на раз и высоким ответом на два, и паузой на три. Всё это очень тихо, на пианиссимо.
И еще два такта, чуть громче, с двумя уже полными струнными аккордами на два и три. И наконец, главная тема и пробуждение женщины. Хроматическое чередование звуков, всё еще низкие регистры, доминирующие альты. Фа диез на такт, ми диез на такт и снова фа диез, длинно, с постепенным крещендо с третьего такта.
Незамысловатая мелодия, которая в свое время с первого взгляда показалась Сибелиусу позаимствованной из чего-то русского и романтического. На сцене умирающая женщина просыпается и танцует с тенями, пришедшими к ней.
Вторая часть. На первый взгляд торжественная. Та таа та та таа. Та та та та таа. Татата татата тата та таааааа… раз два три, закрыв глаза, пропел про себя уже знакомую мелодию Сибелиус.
И наконец, очень романтическая третья часть с новой темой в исполнении всего оркестра. Потом повторение и скорый, неизбежный конец. Женщина танцует со смертью, явившейся за ней в облике ее покойного мужа, и которую уже не избежать. Она умирает.
Сибелиус помнил очень отчетливо, как почти расплакался тогда. Но сегодня музыка произвела на него еще большее впечатление. Несмотря на её кажущуюся простоту, «Valse triste» величественно нес в себе нечто, на первый взгляд незаметное, но очень страшное. Что-то темное, тревожное было в этом на первый взгляд легкомысленном вальсе.
Но не только в музыке было дело. Визуальный ряд для Сибелиуса, прибывшего из будущего, выглядел совершенно иначе. Сибелиус был в курсе, при каких обстоятельствах Мефодий встретился с Вероникой на Золотой горке. Большая кровать, спящая нагая Вероника и… её неизбежная смерть.
Пазл сложился для Сибелиуса в виде неожиданно сильной головной боли, от которой он почти потерял сознание и, пошатнувшись, чтобы не упасть, ему пришлось опереться рукой на стенку.
Дело было сделано. Пришло время возвращаться. Сибелиус получил ответы на свои вопросы. Он уже было собрался выйти из зала, но вместо этого, повинуясь какому-то неожиданному импульсу, пользуясь темнотой в зале, Сибелиус пошел между центральной и правой секциями партера и подошел сзади к сидевшему в кресле возле прохода Сибелиусу Райскому, вернее к волшебнику номер 14ST25CGFNTE1401MFFF27654765667548 первой хельсинской версии 1903 года.
Положив ему руку на плечо, Сибелиус присел на корточки позади кресла и, близко приблизившись, что-то прошептал ему на ухо. После чего, пользуясь темнотой в зале, легко исчез, не позволив своей старой версии рассмотреть себя.
Часть сорок восьмая (эпилог пятый, предпоследний)
Следующие несколько дней Сибелиус провёл в Осиповичах, в основном слоняясь по городу и знакомясь с людьми. Город был очень маленький, и поэтому Сибелиус успел очень много за относительно короткий срок. Один из его новых приятелей устроил ему экскурсию на завод агрегатов, где он «случайно» столкнулся с Аркадием и даже был ему представлен. Он дважды заходил на хлебокомбинат в бухгалтерию, оба раза что-то врал про наряды и накладные. Приходил он, конечно же, чтобы увидеть Машу. Чтобы проанализировать Аркадия, ему хватило одной встречи, где они перебросились парой коротких фраз. К Маше пришлось сходить дважды, она была куда более сложно устроена. И на Агрегатах, и на Хлебозаводе, пока его рот произносил какую-то ахинею, глаза и уши фиксировали все необходимое.
Сибелиус очень подробно изучил город. Его интересовало все. Он заходил в милицию, школу, городскую библиотеку, обедал в нескольких столовых, пробежался по магазинам, купил пару безделушек в «Подарках для женщин» и даже зашел в родильное отделение районной больницы. Он восемь раз обошел со всех сторон центральную площадь Осипович, в центре которой, спиной к горисполкому, стоял маловыразительный унылый Ленин. В кинотеатре «Родина» Сибелиус посмотрел мрачную советскую трагикомедию о любви «Вас ожидает гражданка Никанорова» с Гундаревой и Брондуковым в главных ролях. Один раз он побывал на танцах в доме культуры, где весь вечер протанцевал с молодой и очень симпатичной брюнеткой, утром представившейся секретарем по идеологии Осиповичского горкома партии.
Когда Аркадий Главацкий сделал предложение Маше, Сибелиус стал одним из свидетелей того, как Аркадий, влюбленный юноша в модной джинсовой курточке, в темных очках, аккомпанируя себе на гитаре, поет колыбельную Александра Градского из фильма «Романс о Влюбленных», стоя напротив проходной хлебокомбината, в ожидании Маши, которая вот-вот должна была выйти после рабочего дня. Эта грустная песня («Ночью за твоим окном ходит сон… По свежей пороше ходит сон хороший, ах, какой хороший тот сон…») в несколько легкомысленном исполнении Аркадия звучала довольно романтично. Уставшая после тяжелого дня, обычно очень сдержанная Маша при виде Аркадия с гитарой заплакала. Его владение инструментом и умение петь стало для нее полной неожиданностью. Впрочем,
