Музей неудач - Трити Умригар

улыбнулась, но промолчала.

Он нашел маленький туалет возле кухни и постарался сделать свои дела как можно скорее, понимая, что, если она за это время упорхнет, как бабочка, на миг севшая на плечо, и он не застанет ее, когда вернется, разочарование будет слишком велико. Он вытер руки о джинсы и вышел из туалета.

Она стояла за дверью. Он просиял.

— Я так рад…

Она встала на цыпочки и поцеловала его. Поцелуй был долгим, крепким и нежным; он отозвался в самых далеких уголках его сердца. Реми обнял ее за талию, и она разомкнула губы. Он возбудился, но дело было не только в этом: ей удалось затронуть его душу. Они никак не могли оторваться друг от друга: поцелуй был скорее чувственным, чем эротическим. Он был пронизан обещанием: не сиюминутным, а длительным и глубоким. Он был волнующим и почему-то казался привычным, как возвращение домой.

Реми отстранился первым и пристально на нее посмотрел. Она же смотрела на него как-то странно. Реми тихо простонал и наклонился для нового поцелуя. Так они и стояли, прильнув друг к другу губами, пока кто-то из гостей не осадил их раздраженным: «Может, хватит уже!» Тогда они переместились в уголок кухни и, улыбаясь, встали рядышком.

— Меня зовут Кэти. — Она протянула руку. После их недавней близости несуразность этого жеста позабавила Реми. Он взял ее ладонь и не отпускал, неотрывно глядя на собеседницу.

— Очень приятно, Кэти, — прошептал он.

— Эй, вы двое, — крикнул кто-то из гостей, — уединитесь уже!

Ребята заулюлюкали, но он почти их не слышал. «Мне все равно, что будет дальше, — подумал он, — только бы она не отняла руку». Ему казалось, что, если она это сделает, от него словно бы оторвут кусок.

— Пойдем на крыльцо, — предложила Кэти. — Там можно спокойно… поболтать.

— Давай. — По-прежнему держа ее за руку — ему почему-то казалось, что она — дух и может испариться, если он ее отпустит, — Реми расстегнул сумку-холодильник и достал две бутылки пива. Попытался открыть их одной рукой. Кэти рассмеялась и заметила:

— Всё в порядке, я никуда не денусь.

На крыльце они нашли кресло-чашу. Реми осмелел, обнял Кэти, а та положила голову ему на плечо. Радость расцвела в его сердце. Почему он решил, что эта девушка сделана из стали? Она была мягкой, как хлопок. Нет, не хлопок: он слишком примитивен и прост. Кэти же казалась сотканной из света и переливалась всеми красками.

— О чем думаешь? — спросила она.

Он поцеловал ее в макушку и выпалил первое, что пришло в голову:

— «Меня не держит хлеб, рассвет, схожу с ума. Весь день я звук шагов твоих ищу»[65].

Кэти как-то странно на него посмотрела, и он вдруг почувствовал себя неловким глупцом. Но когда она заговорила, ее голос звучал спокойно.

— Кто это написал?

— Неруда.

— А кто твой любимый индийский поэт?

Он задумался.

— Даже не знаю. В Бомбее мы изучали в основном британских авторов. И нескольких американских. Кое-что я сам читал, конечно.

— Иногда читай мне индийские стихи, пожалуйста, — попросила она, и его живот скрутился болезненным узлом.

— Хочешь сказать, мы еще встретимся?

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Очень на это надеюсь, Реми.

Они снова поцеловались, в этот раз более страстно. От нее пахло пивом и табаком; в обычный день этот кислый сигаретный вкус показался бы ему неприятным, но когда они целовались, она будто вдыхала в него жизнь. Ее бедра в джинсах терлись о его бедра, и он слегка подвинулся, смутившись своей эрекции.

— К моей соседке по комнате сегодня пришел ее парень, — сказала Кэти.

Его глаза округлились. Он понял, на что она намекала.

— А я один в комнате.

— Ты на машине?

Он покачал головой.

— Нет. Я живу на Тринадцатой авеню. Это недалеко. Я пришел пешком.

Он почему-то был уверен, что несмотря на то, что Кэти до этого проявляла инициативу, напрашиваться к нему в гости она не станет.

— Хочешь посмотреть, где я живу? — предложил он.

Кэти не ответила.

Может, он понял ее неправильно и действовал слишком уж грубо? Реми не знал, как в Америке принято ухаживать за девушками. Он приготовился услышать вежливый отказ, но Кэти взяла его за руку.

— Да, — сказала она.

Он посмотрел на часы и встал. Был уже час ночи.

— Пойдем, — он помог ей подняться.

Обнявшись, Реми и Кэти спустились с крыльца и побрели домой в предутренней звенящей тишине.

Глава восемнадцатая

Дом… Сев завтракать, Реми вздохнул. Он скучал не только по Кэти. Он не хотел пропускать юбилей свадьбы дяди Альберта и тети Реджины. Он любил родственников Кэти — шумный клан Салливанов. Ему нравилось, как Роуз общалась с дочерями на семейных сборищах: ласково прикасалась к ним, когда они проходили мимо, хохотала, обыгрывая их в покер, готовила их любимые десерты. После стольких лет он не переставал удивляться, что случайная встреча с Кэти преобразила всю его жизнь и привела к возникновению такой глубокой и прочной связи.

Несмотря на протесты Хемы, после завтрака он отнес тарелку на кухню. Эта сторона индийской жизни совсем ему не нравилась: слуги здесь выполняли за богатых даже самые простые и рутинные домашние дела. Хема уже порывалась стирать за него, но он по утрам сам вручную застирывал свое нижнее белье, а остальные вещи кидал в машинку. Еще не хватало, чтобы она убирала за ним тарелки.

— Пара минут, и я ухожу, — предупредил он. — Я и так сегодня опоздал.

— Как дела у мемсахиб[66], сэр?

Он поморщился.

— Она все еще очень слаба.

— Не волнуйтесь, сэр, — сказала Хема. — Не напрягайтесь. По пути домой я помолюсь у алтаря Саи Бабы. Вот увидите, скоро она вернется домой, свежая как огурчик.

Реми поблагодарил ее и пошел в спальню. Он не знал, верит ли Хема своим словам или просто хочет доказать ему свою преданность. Рошан жаловалась, что мама дурно обращалась со всеми слугами. Неужели Хема не испытала на себе ее гнев?

Манджу ждала его в больничном коридоре.

— Ты еще здесь? — спросил он. — Прости за опоздание.

— Сэр… — Манджу запыхалась, — где вы были? Она очень расстроилась, что вы вовремя не пришли.

— Она заметила, что меня нет? — Реми ускорил шаг и направился к палате Ширин.

— Сэр, она требует колу.

Реми резко остановился и удивленно рассмеялся.

— Она поэтому обо мне спрашивала? Потому что хочет колу?

Манджу не уловила юмора.

— Да, да, — ответила она. — А вы не принесли?

Нет, Реми не зашел в магазин: хотел поскорее успеть