Трансатлантический @ роман, или Любовь на удалёнке - Валерий Михайлович Николаев

обычно группками, и как смотрят по сторонам. Но даже если человек один, его можно узнать по другому поведению. Они выходят из Армори, а я направляюсь туда. И в который раз ловлю себя на мысли, что иду к себе, а они приехали к нам. Как будто я местная. Я сворачиваю дела и думаю о Москве, о тебе, а между тем, эта иллинойская весна как часть моей духовной и душевной жизни не отпускает и заставляет думать, что все будет не так просто, когда я покину ее.

1 мая

Он

Привет, любимый Кучушочек,

спасибо за письмо, оно, как всегда, прелестно. У меня так фиг получится.

Перепечатал его и решил присоединить к полученным раньше. Обнаружил, что читаю и перечитываю их не я один: на некоторых листах четкий отпечаток Чарлиной лапы.

Россия в праздниках и неге. Гульба по 1 мая. Все рванули кто куда. Балеховы на то же место в Испании, где были и мы с тобой. Я остался один на один с бездельем, что меня всегда выводило из равновесия. Тем не менее, быстро собрался и составил список дел, который сокращается быстрее, чем количество вакационных дней. Зачем-то решил перевести очень неплохой криминальный роман, вывезенный с последней поездкой из Италии, уже перевел треть. Чем это объяснить, не знаю, тягой ли к этому интеллектуальному занятию или необходимостью занять время.

Весна раздухарилась по полной программе. За окном солнце, огромные листья, тинэйджеры в майках и трусах, в сквере по кругу стайки пожилых леди и собачники – лето!

В делах (тюфу, тьфу!) тоже, судя по всему, на солнечную погоду.

Вчера хоронили Бовина. По ТВ показали много знакомого народа на прощании в ЦКБ. Чувство потери, хотя был знаком с ним шапочно, еще в домжуровскую пору.

Звонил Бережным. Хотел обсудить с Юрой одну проблемку. Делились новостями, самая главная из которых – сгоревшая баня. Ты, конечно, помнишь эти бревенчатые двухэтажные хоромы рядом с основным домом. Они решили сделать из них некое чудо-дом, вбухали 80 тысяч баксов, а они возьми и спались под самый корешок. Но держатся бодро. Врут, что соскучились.

В соседнем «крематории» пооткрывали кучу магазинов (в том числе и Рамстор, но менее народный, чем тот, что на Пресненской) и лавок, а также (праздник твоей душе!) пару кафушек с настоящим эспрессо и сластями-мордастями а-ля мама-Рома.

Только что позвонил дачный Серега. Выезжает с летними колесами. Готовит машину к твоему приезду. Небось, отвыкла от руля? А уж от дурного московского трафика наверняка.

Пора одеваться и сбегать в магазин: кончился хлеб. Да и пивка захотелось.

Кстати, Кучушок, Америка, конечно же, не Греция, но может быть, в ней можно найти черную или темно-синюю краску для хлопка. Я навел ревизию на свой гардероб и обнаружил две пары хороших джинсов, которые, к сожалению, носить нельзя по причине пятен непонятного происхождения, сопротивляющихся любым ухищрениям с ними распрощаться. Остается одно радикальное решение – перекрасить в черное или темносинее. Все попытки найти краску в Москве не дали результата.

Вот такие насыщенные праздничные будни у твоего муженька. В отличие от твоих – никакой светской жизни, пати, раутов и т. д.

Гуляй, мой зайчик. Наслаждайся жизнью. «Ведь ты этого достойна!»

Целую.

Твой безбашенный любящий тебя Валешка.

Она

Жалко Бовина. Чувство сужения круга. Такое же чувство было, когда убили Юшенкова. Не близкие, просто знакомые люди, а с ними было лучше.

Ты спрашивал, как провели Первомай. Могу рассказать про Второмай. Пылесосила квартиру, вытирала пыль, вытряхивала половики, варила куриный бульон, мыла посуду, после чего душ и телевизор. В новостях NBS минут пять показывали плачущую толстую женщину, которая звонила в NBS, потому что у нее убежал муж. В NBS подавали сюжет как hot news – горячую новость. Не исключено, что этот Thomas Heymel и его жена чем-то знамениты, не знаю. Все-таки они иногда очень простодушны, американы, если не сказать больше. Зато есть канал классической музыки, где ничего не говорят, а показывают прелестные фрагменты концертов, опер, балетов и пр. Переключила кнопку – милая женщина с балетной спиной рассказывает о том, что всегда работала, работала и работала. Показали репетицию, где она танцует в паре с другой женщиной, а потом их концертный номер, где они отплясывают степ. Вторая очень хорошенькая, но меня привлекла первая. Я знала, чем. Особенным лицом, напомнившим любимый фильм Прорва Нади Кожушаной и Ивана Дыховичного, в котором играет любимая Юта Лемперт, того же типа, что Грета Гарбо. Они оттанцевали – появились титры: Тысяча и одна жизнь Юты Лемперт. Я засмеялась от удовольствия, что угадала.

Вчера в прямом эфире демонстрировали correspondents’ dinner в Белом доме. Тыщи две журналистов за столами, я включила, когда Буш заканчивал речь, а после него выступал Джей Лино, известный комический актер. Речь его перебивалась разными смешными телекадрами, смонтированными специально для хохмы: с Бушем, Керри, с другими политиками и известными журналистами. Народ катался со смеху. Среди народа были Колин Пауэлл и Кондолиза Райс, остальных не знаю. Буш тоже смеялся. По его смеху можно понять, что это ограниченный человек. Когда все кончилось, еще с полчаса показывали публику, как она растекается меж столами. Все, как у нас: те же вытягивающиеся шеи, чтобы кого-то высмотреть, те же ищущие взгляды, а в целом равнодушие и бесцельность большой тусовки.

Слушала Олбрайт и Киссинджера в прямом эфире. Они говорили о войне в Ираке, о том, что Буш проводит губительную для Америки политику, что уважение к Америке в мире падает, а экономика страдает. Олбрайт упирала на то, что есть другая Америка, и люди должны это знать.

На минувшей неделе не смотрела наши новости, так сложилось, но все, что видела про Ирак раньше, носит также отчетливо антиамериканский характер. Мне лично это не слишком приятно, но факты таковы, что советники Буша и сам Буш могут наделать делов в мире.

Целую и жду.

2 мая

Милый, это не американцы простодушны, это твоя жена – не знаю, как выразиться пообиднее. Действительно, этот человек – Хеймел – сбежал. Но не от жены, а из иракского плена! Узнала из другой программы и теперь испытываю стыд за себя и свою поспешность. Стало быть, действительно, горячая новость! Вот что значит быть чужаком и вне контекста. А еще хвасталась, что чувствую себя как местная. Ничего не местная и ничуть не американская, а прежняя российская растетеха. Вот и Юта Лемперт звучит как Юта Лемпер. Вот и своего Ирвинга звала Джорджем, пока не посмотрела попристальнее на обложку, а там – Джон. Дочитываю последние страницы – много, много того, что и мне (как писателю) знакомо. В частности, отношение близких к написанному как