Отчуждение - Сафия Фаттахова

в сердца, она хочет продлить время, когда с мужчиной все тепло и ясно, когда ей безоговорочно верят, ведь она не рассказывает ничего такого, во что поверить невозможно.

Хамза тем временем кормит ее свежевыловленной рыбой со средиземноморскими травами, покупает подросшему котенку новую лежанку, а Асе диктофон и учит ее записывать аудио с хорошим звуком. С искренним интересом (она как-то проверила) муж читает переведенные ею тексты, выделяя желтым маркером важные абзацы. Лиза падает в любовь быстрее, чем велит осмотрительность.

– Про динамику и контакт – так можно о любом жизненном эпизоде сказать, нет? – скептически замечает Лиза, намеренно не комментируя мысль Эльмиры про умолчание.

Эльмира хмыкает и ничего не отвечает, зато Ольга весело-восхищенно цокает:

– Ну ты и язва! В браке у тебя зубки прорезались, интересно, интересно…

Дарья внезапно обрывает ее, они часто переругиваются с Ольгой без видимых причин:

– Вроде запроса на комментарий не было, мнения нашей королевы не спрашивали.

Оставшиеся полчаса Ольга и Дарья пытаются о чем-то договориться, и Лиза смотрит, как две необычайно красивые женщины бьются друг об друга, как встретившиеся в улове жемчужные раковины. Ольга теребит кулон с мелкими металлическими шипами, Дарья готовит суп, нарезая морковь ребристым ножом. Волнистые оранжевые монетки падают в бульон к еще кровоточащим кускам мяса.

В двенадцать терапия заканчивается, и Дарья выходит встречать мальчика, которого привезла мама отдохнуть и поучиться на долгом семинаре. Дарья устраивает мурмурации детей вокруг деревянных домиков и вне их: поводить хороводы, порубить дрова, праздник без завершений.

Мама мальчика в белом платке и длинном бежевом платье выглядит волшебно, как ночь бархатного сентября. Она в этой вневременной женской одежде очень достоверно смотрится рядом с деревянным срубом, за спиной поле, под ногами чернозем. Дарья вспоминает, как Лиза появлялась на видео в сером хиджабе.

– Мансура, добро пожаловать! А это Джамиль? – приветствует их Дарья.

Мансура рассказала ей по телефону об аутизме сына. Мальчик как мальчик, угловатые плечи, пытается незаметно потрогать все клубки, что цветно рассыпаны на столе в гостиной. Дарья берет сразу несколько штук, кладет перед ним:

– Поиграешь?

Джамиль соглашается, рука сжимается вокруг синего клубка. Он берет спицу и хочет проткнуть клубок, но тот все время убегает. Дарья смотрит на мальчика, перехватывает тревожный взгляд Мансуры и просит Джамиля отдать ей спицу, чтобы он не укололся, как та царевна с веретеном из стихов Пушкина.

– Не люблю стихи, – буркает Джамиль.

– У вас есть вегетарианское меню? – неуверенно спрашивает Мансура. – Или халяльное? Просто мы не едим обычное мясо.

– Халяля у нас нет, к сожалению, – отвечает Дарья, – но веганских блюд предостаточно.

Ольга

Ромашковый чай

Джамиль ставит телефон перед собой на край диванной подушки. В скайпе длинные волосы Ольги переливаются всеми оттенками платинового. Она всматривается в лицо мальчика. Мансура не ожидала, что психолог окажется столь ослепительно красивой: вся она словно гибискус или магнолия, яркий южный цветок. Именно Ольгу ей порекомендовали как специалистку по сказкотерапии для детей, похожих на Джамиля.

– Ты любишь лепить?

Джамиль отвечает:

– Только из обычного пластилина. Из плей-до не люблю.

– А у тебя есть обычный пластилин?

– Кончился. А нам долго еще надо разговаривать? – опустив голову, спрашивает Джамиль.

Ольга говорит:

– Я не буду тебя нагружать, не волнуйся. Мы поговорим полчаса, а потом ты свободен.

– Хорошо, я подожду тридцать минут.

Мальчик не идет на контакт, и Ольга это сразу замечает. Она учится на гештальте, пока на второй ступени, хотя психфак окончила давно. Ольга начала сочинять с детьми сказки, чтобы утешать их и обнимать словами, еще тогда, когда это не делал каждый второй.

– У тебя есть любимые игрушки?

Джамиль оживляется и, чуть раскачиваясь и теребя в руках ремешок с нарисованными машинками, рассказывает:

– Да, я люблю своих мишек. Один мой мишка родом из Казахстана, мамина подруга подарила. Второго мне подарил папа.

– Покажешь мне их?

Мальчик пожимает плечами. Ольга уточняет у него:

– Не хочешь?

Джамиль уверенно отвечает:

– Пока нет.

– Ладно. А рисовать ты любишь?

Джамиль морщит нос и машет руками:

– Нет. У меня получаются некрасивые рисунки. Учительница говорит, что я рисую как дошкольник.

Мысленно испепеляя учительницу, которая говорит всякие глупости, Ольга продолжает:

– Мне не нужно, чтобы было красиво. Мы просто поиграем с тобой, хорошо? Нарисуй мне свой любимый цветок. У тебя есть любимый цветок?

– Да, ромашка.

– Хорошенько представь его, со всеми лепесточками, листиками, корешками и потом нарисуй.

Джамиль сильно нажимает на карандаш и рисует ромашковое поле, а рядом с ромашками дом с гигантской вывеской. На вывеске написано: «Чай». Через десять минут рисунок готов, бумага слегка смята, линии жирные и на самом деле неловкие, как у дошкольника.

– Нарисовал, – металлически-повествовательно сообщает Джамиль.

Ольга говорит:

– Отлично. Расскажи мне про свои ромашки. Хорошо им? Как они себя чувствуют?

Джамиль отвечает:

– Не знаю.

Ольга спрашивает:

– Им хватает воды, солнца?

– Думаю, да.

Наконец Ольга задает финальный вопрос:

– А что с ними потом будет?

– Разве вы не видите? Это магазин чая. Ромашки вырвут и сделают из них ромашковый чай.

После сессии с мальчиком Ольга сильно устала, но нужно еще поддержать маму Джамиля. Тот уходит собирать конструктор и есть блинчики с медом, а Ольга остается в одной виртуальной комнате с Мансурой.

– Очень умный мальчик, исследователь по природе.

Мансура печально улыбается:

– Я знаю.

– Попробуем немножко с ним поработать дальше. Конечно, про чувства нам еще не удалось поговорить, он сразу закрывается. Чего бы вы хотели от наших консультаций?

Мансура отвечает:

– Нам нужна поддерживающая терапия. Так мне говорят. Я не очень верю, что это поможет хоть сколько-то, но оплачиваю сессии, чтобы знать, что делаю все, что могу.

Ольга кивает:

– Понимаю.

Мансура горит уставшим белым пламенем, она говорит про сына дальше:

– Может быть, я бы хотела, чтобы он стал увереннее. И начал различать свои эмоции.

– Я вижу, там внутри вулкан, лавина, но ему сложно сконцентрироваться на себе.

Мансура скрещивает руки и вздыхает:

– Да, как будто есть автомобили, игрушечные человечки, яблоки и шоколадки, а его самого нет. Я предлагала ему нарисовать карту внутреннего мира. Знаете, есть такое задание психологическое, я вычитала на одном сайте, надо нарисовать ландшафт своих чувств… Так вот, он мне сказал, что не будет рисовать и никакого внутреннего мира у него нет.

– Уверяю вас, он есть. Просто до него надо рисовать и рисовать.

– Возможно. Все это меня печалит.

Ольга смотрит на верх экрана, уже семнадцать ноль три. Время консультации истекло три минуты назад.

– Давайте прощаться, меня ждет клиент.