Кофейные романы. Насыщенные истории с ярким вкусом и нежным ароматом - Айгуль Наилевна Галиакберова
Больше никогда я не смеялся безудержно и беспричинно.
Я редко приезжаю в Город чёрных платков, мне физически больно здесь находиться. Но каждый раз, встречая матерей моих друзей и одноклассников, я вижу несказанное ими: «Мой сын был бы сейчас таким же…»
Причудливые уроки преподносит нам жизнь. Страшные, безжалостные, бьющие наотмашь своей правдивостью. Калечащие душу, убивающие веру в светлое будущее. Да, мы живём, ходим на работу, растим детей и делаем добрые дела. Да, мы научились с этим жить. Мы не обвиняем, не рассказываем, не афишируем. Мы любим, воспитываем, обнимаем, дарим подарки, сдаём экзамены. Но те три дня вшиты в ДНК каждого, кто был там.
Каждый прожитый день свидетельствует о том, что добра, светлого в этом мире больше. Несмотря на тот ужас, что пытались нам внушить. Вопреки страху, в котором держали столько людей. Невзирая на всё оружие, кровопролитие, смерти и агрессию.
Наперекор всему,
ЖИЗНЬ ПРЕЗИРАЕТ НАСИЛИЕ
Мама, забери меня!
Мия резко села на кровати, уставившись в темноту. Зябко поёжилась, хотя в комнате было душно: муж не включал кондиционер, опасаясь застудить её. Мия подтянула к себе колени и обняла их. Уткнулась в них лбом и несколько раз потёрлась о пододеяльник, вытирая пот.
Паша заворочался. Мия осторожно легла рядом, стараясь не разбудить мужа. То ли машинально, то ли всё же проснувшись, Павел обнял её и прижал к себе. Женщина постаралась успокоиться, начала вспоминать дыхательные практики, отвлекала себя мыслями.
Не сразу, но уснуть удалось, но сон был уже неглубоким, прерывистым, беспокойным.
– Опять снился этот сон? – спросил за завтраком муж.
– Я тебя разбудила? Извини, – кивнув на вопрос, ответила Мия.
– Всё нормально. Я быстро вырубился.
– Мне бы твою суперспособность, – грустно улыбнулась в ответ женщина.
– Ты просто не жила в общежитии. Там заснёшь при любом шуме. Я не знаю, бывает ли там полная тишина… Обязательно кто-то да бродит.
– Тебе салат с собой положить?
– Нет, лучше курочки побольше.
– Хорошо, – Мия упаковала в контейнер обед для мужа.
– Я побежал. Обещай вести себя хорошо, выйти на прогулку, но долго не гулять: ветер, застудишься.
– Обещаю.
Они поцеловались на пороге, и Павел вышел из квартиры. Щёлкнул замок, загудел лифт, а потом в квартире стало тихо. Мия постояла ещё минуту, глядя на дверь, а потом вернулась на кухню, принялась убирать со стола и загружать посудомойку. Сейчас уже можно было не улыбаться.
Полтора месяца назад в их маленькой семье произошло горе. Мия шестой месяц носила под сердцем первенца, когда вдруг он перестал развиваться. Врачи разводили руками, говорили о необходимости чистки, реабилитации и дальнейшего обследования. Уверяли, что это не приговор. Замерзшая беременность на поздних сроках случается реже, но всё же случай неединичный. Она молодая, организм сильный, и шансы стать родителями велики.
Всё это слова, которые способен понять рациональный разум. Но как объяснить это ранимой душе? Как перестать ждать толчков внутри живота? Как отучить руки поглаживать живот и разговаривать с тем, кто живёт внутри. Не живёт… Жил.
Чистку пришлось проводить дважды. Мия рыдала. Павел был рядом. Горы каких-то таблеток, цель которых – вылечить акушерский сепсис. Как следствие, лишний вес и ослабевший иммунитет. Всё свалилось разом, будто душевной боли было недостаточно и обязательно нужно было страдать и физически. Жизнь казалась бесконечным мучением.
Хорошо, хоть муж у неё чуткий, заботливый. Павел делал вид, что не замечает перепадов в настроении. Смешил и баловал сладостями, хотя она говорила, что без этого набрала лишние килограммы. Вытаскивал её на прогулки, отвлекал разговорами.
А несколько недель назад Мии начал сниться один и тот же сон. Маленький мальчик с тёмными волосами и большими карими глазами тянул к ней ручки и просил:
– Мама, забери меня!
Каждый раз Мия просыпалась в слезах, долго не могла успокоиться и засыпала только приняв успокоительное. Они списали это на нервный срыв, эмоциональность и на то, что нерождённый малыш был мальчиком. Психика – сложная штука. Так просто и не узнаешь, как появляется то или иное. Решили, что придёт время, нервы успокоятся и рана заживёт. Тогда и малыш сниться перестанет.
Но иногда Мию днём клонило в сон, а она специально не ложилась: боялась, что мальчик приснится, а Паши рядом не будет. Хотя ночью она уже научилась успокаиваться сама, но всё же, когда муж рядом, легче. Хотя что будет, если мальчик приснится? Это же просто сон, женщина это понимала. Но было тревожно оттого, что он повторяется вновь и вновь.
Вот и сегодня, ближе к обеду ей захотелось спать – сказывалось действие лекарства. Сперва она хотела посмотреть телевизор и подремать, но передумала: после дневного сна иногда болит голова и ночью засыпается дольше. Поэтому решила совместить прогулку и поход в магазин. Она обещала Паше прогуляться, и можно приготовить на ужин что-нибудь вкусное.
Не спеша одевшись, она вышла из квартиры. Настроения не было, и ничего не радовало. Раньше она замечала бы наступающую осень, радовалась тёплому ветру и ярким краскам сентября, а сейчас Мия этого просто не видела. Шла, не глядя по сторонам просто потому, что надо идти, потому что обещала мужу, потому что надо приготовить ужин. Надо, надо… Советуют убирать из своего лексикона слово «надо» и заменять на «хочу». Мол, «надо» – это из нужды, а «хочу» – из желания. Но если ориентироваться на это выражение, то её бы уже здесь не было. Потому что желания жить не было. Так что и «надо» оказалось неплохим словом, назло всем любителям придать огромный смысл словам.
В магазине Мия долго ходила между стеллажей, выбирая продукты. Тоже привычка, выработавшаяся за последнее время: некуда спешить. Наконец, она подошла к кассе и поставила корзинку на пол, ожидая, пока продавец отпустит покупателя, стоящего перед ней. Женщина безучастно рассматривала рекламу напротив, не вникая, что там написано. Неожиданно один из плакатов с грохотом упал. Металлический каркас ударился о
