Когда зацветут яблони - Алсу Идрисова
– Давай сходим в поликлинику, сдадим анализы – это бесплатно, – уговаривала она его. – Надо обследоваться. Не бывает так, что человек без причины устает. И синяки у тебя на теле появляются – это очень опасно.
– Да ты знаешь, сколько я работаю? – взрывался Ильдар. – Сколько мешков таскаю, ящиков с овощами! Это тебе не в училище сидеть и книжки перекладывать! И не в тетрадочках писать! Я устал, понятно? И синяки у меня на теле потому, что работа такая. Грубая, физическая работа. И толкнуть могут по неосторожности. И ящик на ногу уронить. Надо было слушать маму и оставаться в деревне. И работа была привычная, и жилье свое.
– Ты же знаешь, как не любит меня твоя мама! – возражала тихо Алия. Ощущая свою вину перед мужем, она старалась изо всех сил облегчить его участь: деньги его тратила разумно и экономно, по большей части покупая лишь самое необходимое из продуктов. Обновки себе позволить не могла, поэтому обходилась тем, что перешивала старые вещи и донашивала то, что отдавали ей жалостливые одногруппницы. Пару раз приходила с сыном на овощебазу, чтобы помочь Ильдару разгрузить машину. Но на его предложения переехать обратно в деревню отвечала крепким и уверенным отказом.
– Конечно, ты же гордячка, для тебя моя мама как шайтан! – кричал Ильдар, не замечая испуганного скривившегося личика сына. – Она для нас все делает, посылки присылает, а ты хоть раз к ней приехала? Хоть раз спросила: «Мама, чем помочь тебе?»
– Она мне не мама! – хмурилась Алия, прижимая к себе уже плачущего Роберта. – Пожалуйста, Ильдар, не кричи – Роберту нельзя нервничать. Воспитательница опять сегодня говорила, что он задыхался перед тихим часом.
Конечно, Алия была благодарна свекрови за помощь с продуктами. Но называть откровенно невзлюбившую ее женщину матерью она не могла. Еще живы были в ней воспоминания о большом и теплом материнском теле, к которому было так сладко прижиматься по ночам. Еще помнила она родной запах и нежность материнских рук, ласкающих ее и приговаривающих: «Доченька моя, звездочка ясная. Будь самой счастливой и здоровой». Разве бы назвала ее родная мать шайтановым отродьем?
Разрываясь между учебой, маленьким сыном и претензиями мужа, Алия знала одно – в деревню без профессии она не вернется. А значит, надо учиться. И терпеть. Ради ребенка. Ради будущего.
Часто приходилось ей пропускать вечерние лекции, чтобы забрать Роберта из садика. К счастью, одногруппники всегда шли ей навстречу и давали переписывать лекции. Ночами напролет Алия просиживала на маленькой неуютной общей кухне, переписывая конспекты. И была счастлива, если удавалось поспать ночью хотя бы три часа. Это продолжалось до тех пор, пока врачи не сообщили ей о смертельной болезни Ильдара.
Когда страшный диагноз подтвердился, Ильдара перевезли в онкологический диспансер для начала лечения. Алия навещала мужа каждый день и старалась не плакать при нем, хотя по ночам, когда не видел Роберт, давала выход своему отчаянию через слезы.
– Алия, я не хочу умирать! – Ильдар хватал ее за руки, заглядывал в глаза. – Скажи, что я не умру?
– Конечно нет! – твердо отвечала Алия. – Ты поправишься. Все будет хорошо! Скажи, хочется тебе чего-нибудь особенного? Из еды, может быть?
– Нет, ничего не хочу – тошнит. – При упоминании о еде Ильдар сморщился, но лицо его вдруг осветила светлая мальчишеская улыбка. – А вот знаешь, чего бы мне на самом деле хотелось? Прокатиться на лошади – как раньше, понимаешь? Кажется, взберусь на спину лошади – и мгновенно вылечусь, и болезнь отступит!
– Хорошо, – ответила Алия. – Я постараюсь выполнить твою просьбу. «Чего бы мне это ни стоило», – добавила она про себя.
Глава 25
– Мам, а мне тут страшно! Я с тобой там посижу, можно?
Алия с сожалением покачала головой и помогла сыну устроиться на ящиках, на которых она устроила некое подобие постели. Роберт с испугом смотрел на неприветливые вокзальные стены, по которым шустро бегали огромные рыжие тараканы. Алия укрыла мальчика своим теплым платком и погладила по темноволосой голове:
– Маме надо работать, сынок. Туда со мной нельзя – там шумно, работают машины. Ты спи. Я разбужу тебя, когда закончу. И мы посмотрим, как ездят поезда! – пообещала она, вкладывая ему в руку еще теплую душистую булочку с изюмом. – Поешь и постарайся уснуть, хорошо? И ничего не бойся – я тут рядом, за стенкой.
Большие привокзальные часы уже показывали половину одиннадцатого, когда Алия с напарницей запустили тестомес. Огромный круглый чан с плоским дном был доверху наполнен вязким дрожжевым тестом, которому за ночь предстояло превратиться в пышные булки и пироги.
Грохот проносящихся мимо составов мешался с гулом работающих в цеху машин. Методично отщипывая от теста небольшие кусочки, Алия бросала их на весы и радовалась точности своего глазомера. Смазанные маслом булки на многоэтажных противнях с колесиками отправлялись затем в высокие духовые шкафы, и в воздухе скоро разливался аромат выпекающейся сладкой сдобы.
От напряженной работы затекали спина и руки. Ужасно хотелось прилечь в закутке рядом с сыном и прикрыть глаза хотя бы на полчаса. Но перед глазами вставало ухмыляющееся лицо свекрови, и ее фраза «Я Ильдару продукты присылаю, тебе – шиш!» заставляла Алию работать с утроенной силой.
С работой ей, можно сказать, повезло – устроила по знакомству соседка по общежитию. «Место хорошее, теплое, зарплата большая, сынку можно будет булки и пирожные брать, – прельщала она Алию. – Только вот работать надо в ночную смену. Ну да тебе и лучше так: днем на лекциях, ночью – на работе. График – сутки через трое. Сдюжишь?»
Еще как сдюжит! Алия была готова руки целовать этой женщине – работа помощницей повара не была пределом ее мечтаний, но позволяла безбедно жить: покупать продукты, а Ильдару – лекарства и обезболивающие дорогие уколы.
В напарницы ей досталась Светка. Полная краснощекая блондинка, сама напоминающая сдобную булку, имела легкий и веселый характер и часто заставляла Алию смеяться до слез, рассказывая на протяжении всей долгой смены анекдоты о Чапаеве и Петьке.
Правда, отнеслась она к Алие поначалу настороженно. Внимательно оглядела ее с головы до ног, задержавшись взглядом на обуви со сбитыми каблуками и на перешитом платье. Съежившаяся было под этим взглядом Алия решительно распрямила плечи и с вызовом посмотрела на товарку. «Ну и что ж!» – прочла Светка в этих глазах. Взгляд ее смягчился, но все же она с усмешкой сказала:
– Вот так да! Тебе сколько лет-то, малая? Да как родители тебя сюда отпустили? Что, совсем беда с деньгами? У нас здесь знаешь какие бандюганы водятся, ой-ой-ой! Они не работают у тебя, что ли? Семью содержишь?
– Нет у меня родителей, умерли! – отрезала Алия, надевая на голову белый колпачок. – А про семью ты права – муж у меня больной дома, с неоперабельной онкологией. И сын маленький. А жалеть меня не надо, я здесь не навсегда, – добавила она уже с вызовом.
– Ишь ты, – одобрительно хмыкнула Светка. – Гордая, значит. Сработаемся!
– А вы-то сами как здесь оказались? – осмелилась спросить Алия. – Тоже семью кормите?
– Не-е, я здесь так. – Светка помахала рукой, демонстрируя легкость своего положения. – Могу работать, могу не работать. У меня мамка знаешь где работает? В министерстве финансов, во!
