До встречи на Венере - Виктория Винуэса
Замечательно. Кто-то хочет ограбить меня. Именно то, что нужно, именно сейчас. Я вскакиваю, хватаюсь за ручку, готовая дать отпор взломщику, и распахиваю дверь.
– Привет, ― говорит Кайл с улыбкой, игнорируя мой грозный вид. ― Посмотрите-ка, кто проснулся. Как раз вовремя.
Застываю в замешательстве, не зная, то ли отчитать его, то ли зарыдать от радости. Волосы Кайла мокрые, через плечо перекинута его спортивная сумка. В одной руке он держит два бумажных пакета ― они в пятнах жира, от них исходит умопомрачительный аромат, в другой ― два бумажных стаканчика, в которых, судя по запаху, горячий шоколад.
– Где ты был? ― несколько более нервно, чем мне хотелось бы, спрашиваю я. ― Зачем ты взял с собой сумку? Что ты делал?
Он поднимает одну бровь. Ситуация явно забавляет его. Я не понимаю, что тут смешного.
– Ну, и вам доброе утро, мисс Мия Фейт. Я ходил в душ, вот что я делал, ― с видом человека, объясняющего очевидные истины, отвечает Кайл. ― А на обратном пути я купил нам кое-что на завтрак.
Он протягивает обе руки.
– Есть хочешь?
– И взял с собой все свои вещи? Ты думаешь, я поверю, что ты ходил принимать душ?
– Да что с тобой?
Я и сама не знаю, поэтому вместо ответа качаю головой.
– Ты спала как убитая, ― говорит он. ― Я не хотел шуметь, копаясь в сумке.
– Ты серьезно?
– Неужели в это так трудно поверить?
Эти слова я пропускаю мимо ушей.
– Так ты не собирался сбежать и оставить меня здесь?
Лицо его грустнеет. Неужели он расстроен, что я могла так подумать о нем?
– Конечно, нет! ― Что это такое звучит в его голосе, неужели забота? ― Сделка есть сделка, верно?
Мне хочется одновременно плакать, смеяться и кричать. Вместо этого я выпрыгиваю из фургона и обнимаю Кайла. Он смеется, поднимая занятые провизией руки в разные стороны.
– Спасибо! ― говорю я. ― Спасибо, что остался. Я знаю, от меня одна головная боль, но на самом деле я просто пыталась тебе помочь.
– Эй, эй, ― улыбается он. ― Шоколад прольешь!
Я отпускаю его и вижу: полчашки горячего шоколада перекочевали на рукав моего единственного кардигана.
– Упс, мне так жаль, ― с искренним раскаянием произносит Кайл.
– Перестань, ― говорю я. ― Ты тут ни при чем.
Кайл здесь, и это все, что сейчас для меня важно. У меня возникает чувство, что это важно для меня не только потому, что без водителя я окажусь в очень сложной ситуации. От одной мысли, что я могу привыкнуть к его обществу, у меня в глазах темнеет.
– Я принес вот это, ― говорит он, поднимая истекающие жиром пакеты. ― Они называют их чуррос. Я уже парочку проглотил, тебе обязательно нужно попробовать.
– Чуррос. Так, в моем путеводителе сказано, что их делают из муки и сахара и жарят в растительном масле. Очень тяжелая пища, она практически не переваривается, холестерин в них зашкаливает, сахар тоже, и чуррос страшно вредны для сердца.
Кайл смотрит на меня со странным выражением лица, приподняв уголок рта.
– Но я прямо изнемогаю от желания попробовать их, спасибо.
Кайл пожимает плечами:
– Как скажешь.
Я забираю один из бумажных пакетов и тот стаканчик горячего шоколада, где его осталась дай бог половина, и быстро направляюсь обратно к фургону. Кайл смеется, но не двигается с места.
– Ты не пойдешь внутрь? Я просто умираю от голода, ― говорю я.
– Нет, уже поздно. К тому же сегодня вторник, и сейчас идеальное время, чтобы навестить твою первую кандидатку в матери, согласна?
Я киваю. Настроение у меня поднялось, я сейчас вижу все в самых радужных красках.
– Адрес тот же, что и вчера, верно? ― спрашивает он, показывая на свой мобильник, и улыбается так, что у меня колени слабеют.
Я на седьмом небе от счастья, поэтому просто киваю.
– Хорошо, я подожду здесь, а ты переодевайся.
Я витаю в облаках и ничего не отвечаю ему. Улыбнувшись мне еще раз, он захлопывает дверь фургона. Я быстро снимаю кардиган, чтобы оценить масштаб разрушений. Пятно от горячего шоколада просочилось прямо на футболку.
Кайл залезает в кабину фургона, садится на водительское сиденье и заводит мотор. Я смотрю на Кайла, и меня почему-то больше не волнует, в каком виде я появлюсь на пороге дома моей матери. В конце концов, я никогда не слышала, чтобы мать отказывалась от любви к ребенку из-за того, что он как-то не так одет или как-то неправильно выглядит. Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями: во что же мне нарядиться для встречи с мамой? Я надену свою синюю футболку, ту самую, с выцветшей радугой на груди, ― если вывернуть ее наизнанку, радугу будет почти не видно.
Я встаю на колени, открываю чемодан, и сердце трижды переворачивается у меня в груди. Этого не может быть. Вся моя одежда заляпана разноцветными чернилами. Вопль отчаяния поднимается из самых глубин моей души.
Кайл
Проснулся я около пяти. Порисовал немного, а затем порылся в интернете и нашел несколько приличных магазинов одежды на нашем маршруте. Я знаю, что зашел слишком далеко, пролив на Мию горячий шоколад и заставив ее думать, что она сама виновата, но в данном случае цель оправдывает средства. И еще скажу в свою защиту, что прежде, чем облить ее шоколадом, я долго слонялся по кемпингу и дул на него, чтобы она не обожглась.
Перед тем как завести мотор, я слегка разворачиваю зеркало заднего вида. Теперь мне очень хорошо видно место пассажира, на котором она обычно сидит. На выезде из кемпинга, следуя указаниям навигатора, поворачиваю направо. В тот момент, когда я выезжаю на шоссе, ведущее в старый квартал города, я слышу ужасный крик ― это Мия, и она вопит так, словно нос к носу столкнулась с Таносом:
– А-а-а!
У меня волосы встают дыбом от этого пронзительного крика. На какой-то миг я верю, что Танос действительно затаился в кузове нашего фургона. Я не решаюсь даже глянуть в зеркало, чтобы проверить, как там Мия. Я знал, что трюк, который я провернул с ее одеждой, может ее расстроить, но мне
