До встречи на Венере - Виктория Винуэса
Пока женщина собирает мой заказ и выкладывает все на поднос, я делаю несколько снимков и отправляю их маме. Пять секунд спустя я получаю селфи с ней и папой, а также смайлик-поцелуй и пару красных сердечек. Я улыбаюсь про себя.
Когда я, держа в руках поднос, полный еды, возвращаюсь к нашему фургону, раскрашенному в кислотные цвета, уже совсем темно. Сейчас, в полумраке, розовый на его борту не так режет глаз, да и цветы тоже. Он все-таки не настолько кошмарен, думаю я, и тут темноту разрывает вспышка камеры. Оборачиваюсь ― какая-то парочка фоткает наш фургон, словно это туристическая достопримечательность. Они улыбаются мне, дружески машут руками и уходят. Я удивлен, что это маленькое происшествие не разозлило меня. Без сомнения, это еще один симптом моего нынешнего синдрома.
– Мия? ― Я подхожу к боковой двери фургона и жду несколько секунд, но внутри нет никаких признаков движения. Пристраиваю поднос на здоровое колено и как-то умудряюсь открыть дверь. Мия лежит все так же, свернувшись калачиком, как и полчаса назад, когда я уходил. За все это время она даже не пошевелилась. Я пробираюсь по узкому коридорчику между кроватью и передними сиденьями, ставлю поднос на стойку, которая заменяет нам кухонную поверхность.
– Эй, Мия, я принес ужин, ― шепчу я. Тишина.
Как можно спать настолько крепко? В дверь фургона задувает прохладный ночной ветер. Роюсь во встроенных шкафах в поисках чего-нибудь теплого. Аккуратно укрываю ее парой легких одеял и убираю волосы, упавшие ей на лицо.
Почему-то стоит мне взглянуть на эту эльфийку, и я сразу расслабляюсь, забываю, что я ― тот урод, который убил Ноа. Пусть всего лишь на несколько мгновений, но забываю. Тем не менее сидеть и смотреть на спящую Мию всю ночь напролет было бы странно, даже с учетом моего странного синдрома. Встаю и задвигаю дверь изнутри, стараясь не шуметь, и, конечно, спотыкаюсь о ее открытый чемодан, который торчит из-под кровати.
Наклоняюсь, чтобы подвинуть его. Вся ее немногочисленная одежда ― очень, очень поношенная. И уж точно ни при каком раскладе сама себе она бы такую не купила. Рядом лежат три дневника в кожаных обложках, с завязками. Беру один. На обложке написано «Дневник I. Автор Амелия Фейт». Распутываю завязки и открываю его на первой странице. Она вся в сердечках и единорогах, нарисованных цветными ручками. В верхней части страницы написано: «Все, о чем я спрошу тебя, когда мы наконец встретимся».
Черт, что я делаю? Меня охватывает чувство неловкости, и я закрываю дневник и кладу его на место. Замечаю рядом пучок цветных ручек, стянутый резинкой, и у меня появляется идея. Сначала она кажется мне обидной, даже немного жестокой, но это, возможно, единственный способ решить проблему с ее гардеробом. Кроме того, это будет моим подарком: я вел себя с ней как последняя скотина и вот теперь заглажу свою вину.
Я оставляю чемодан открытым, как и нашел его, и включаю подсветку на вытяжке. Снимаю пластиковый осветительный кожух с потолка, беру ее цветные ручки и подношу их кончики к теплым лампочкам. Теперь остается только ждать.
Мия
Солнечный зайчик резвится на моих закрытых веках, но я не сразу открываю их. Наступающий день восхитителен, и я намерена насладиться каждым его мигом, в том числе и немного поваляться в постели. Возможно, именно сегодня я встречу свою маму. Боже мой! Я сажусь на кровати, впервые за последние много месяцев чувствуя себя отдохнувшей и посвежевшей. И чтобы отметить это событие, я бросаюсь к окну. Там меня встречает сногсшибательный пейзаж. Да мы в раю! Я опускаю стекло и жадно втягиваю ноздрями воздух. Он пахнет цветами, свежестью, счастьем, всем, что есть хорошего в этом мире. Кайл должен это увидеть.
– Кайл?
Он не отвечает, и кто может осудить его за это? Он, должно быть, чертовски вымотался вчера. Я встаю, собираю откидную кровать так, что она превращается в узенькую кушетку, закрываю ногой чемодан и отодвигаю его в сторону. Прошлой ночью мне было не до него, и я бросила его открытым на полу. Кайл, наверное, думает, что я неряха. На кухонном столе две бумажные тарелки: одна с кусочком торта, а на второй лежит то, что выглядит (согласно моему справочнику) как настоящий картофельный омлет. Он уже холодный, но пахнет так, что слюнки текут. Наверное, это Кайл раздобыл себе вчера на ужин. Может, я могу это все доесть? И тут мне приходит в голову мысль: а что, если все это ― для меня? Вдруг это не остатки его ужина, а угощение, которое он принес именно мне. Глупо так думать, я знаю, но на глаза у меня наворачиваются слезы.
Возвращаюсь в жилую часть фургона и проверяю вторую кровать. Пусто.
– Кайл?
На водительском сиденье тоже никого нет.
Окей. Пытаюсь успокоиться, говорю себе, что он пошел принять душ в кемпинге или позавтракать, но все равно у меня начинает сосать под ложечкой. А если он правда ушел, оставил меня здесь одну? В конце концов, я затащила его сюда против его воли. Я угрожала и манипулировала им, так что, наверное, не стоило оставлять его без присмотра, давать ему возможность поступить так, как он сам считает нужным. Конечно, у меня были добрые намерения, но не исключено, что я немного перегнула палку. А может, и не немного.
Мое сердце стучит вовсю. Нет, нет, нет. Бросаюсь к задней двери, проверяю багажник. Его спортивной сумки там нет. Он ушел! Я идиотка; а чего я ожидала? В конце концов, все так делают. Мы даже не были друзьями ― мы вообще едва знакомы. Этот день должен был стать лучшим днем в моей жизни, а я оказалась одна посреди нигде, в фургоне, которым не умею управлять. Я начинаю задыхаться.
Ладно, некогда предаваться самоуничижению. Мне нужен новый план ― причем прямо сейчас. Я опускаюсь на кушетку и беру мобильник. У меня есть фургон и список потенциальных матерей, значит, все, что мне нужно, ― научиться водить. Слушайте, миллионы людей делают это каждый день; вряд ли это слишком уж сложно. Должен же быть онлайн-учебник по вождению. Пока мобильник грузится, я прокручиваю все возможные сценарии. Худший из них ставит крест на всей моей задумке: если полиция поймает меня за рулем без прав, они тут же опознают меня и отправят обратно
