До встречи на Венере - Виктория Винуэса
– Не загоняйся, как раз сегодня восемнадцать стукнуло, ― не моргнув глазом, вру я.
У нас в Алабаме совершенно нелепые законы ― там ты становишься взрослым только в девятнадцать. Но здесь, в Европе, законы другие, и здесь я ― взрослый, свободный и независимый человек (была бы, если бы мне на самом деле сегодня исполнилось восемнадцать).
– Какая радость.
– И я захватила с собой свечку на случай, если ты захочешь спеть мне «С днем рождения», но ты опоздал ― я уже сама задула ее. Ты упустил свой шанс, амиго.
У Кайла снова напрягается живот, однако на этот раз его отпускает быстрее.
– Ну, сделать это никогда не поздно, ― отвечает он, стараясь, чтобы голос его звучал как можно непринужденнее.
– Что правда, то правда. ― Я поглаживаю свой живот. ― А вот лучшего лимонного пирога в этой стране ты не попробовал.
– Увы! Так, скажи мне: где живет твоя мать?
– Без понятия.
– Что?!
Кайл поворачивается ко мне, сверкая глазами (даже не знаю почему ― то ли у него шея снова заработала, то ли оттого, что он услышал про мою маму), но тут же переводит взгляд обратно на дорогу.
– Так куда мы, черт побери, едем? Ради бога, неужели ты не можешь хоть раз поговорить со мной начистоту и объяснить, что мы здесь делаем?
– Ладно, ладно, не психуй. Это вредно для сердца. Начну с самого начала. Два года назад мне удалось раздобыть документы о моем удочерении. Так я узнала, что мою мать зовут Мария Астильерос и что она из Испании. К счастью, Астильерос ― не самая распространенная фамилия, поэтому, пока я организовывала поездку, я искала всех женщин в возрасте от тридцати шести до шестидесяти шести лет с такой фамилией. Получилось всего тринадцать возможных кандидаток в мои матери.
– Кандидаток в матери?
В его исполнении это звучит очень глупо, поэтому я пропускаю его реплику мимо ушей и продолжаю:
– Моя первая предполагаемая мать из этого списка живет в Гранаде, сам город находится в Андалусии. Это на юге.
– Ну, до встречи с ней осталось всего ничего, ― Кайл указывает на придорожный знак. У меня сердце уходит в пятки: там написано «Гранада ― 15 км».
– Не может быть! ― восклицаю я.
Я готова разрыдаться. Проверяю маршрут на навигаторе ― да, мы в десяти минутах езды от места назначения.
– О-господи-боже-мой, а я в таком виде! Почему ты ничего не сказал? Мог бы и разбудить меня! Мне же нужно переодеться, причесаться! Ты что, не понимаешь?!
Кайл изумленно смотрит на меня. Судя по его лицу, он и вправду не понимает. Я встаю и молюсь, чтобы время остановилось хотя бы на несколько минут. Не могу поверить, что мы с мамой вот-вот встретимся. Я так давно готовилась к этому моменту, но все равно мне не хватило времени. Господи, помоги мне.
Кайл
Мия неожиданно подскакивает, как мячик, опирается рукой на мое плечо и начинает пробираться в заднюю часть фургона. Краткого прикосновения ее пальцев мне хватает, чтобы все мое тело снова затрепетало, и на миг мне хочется, чтобы она никогда не убирала свою руку. Она проскальзывает между передними сиденьями и исчезает сзади, а я пытаюсь прогнать эти безумные мысли из головы.
Ладно, нужно немедленно вернуть свой мозг в стандартный режим. Я сосредоточиваюсь на дороге. Это не срабатывает ― легкое покалывание по всему телу не проходит. Я глубоко дышу, надеясь, что ровное дыхание изгонит дрожь, но ― ничего подобного.
И вот перед нами на гребне холма появляется Гранада. Это очень древний город. Каменный дворец в мавританском стиле поражает своей красотой. Он обнесен высокой стеной, есть и несколько башен. А вокруг города, на фоне окрашенного кровью неба как величественные стражи возвышаются заснеженные горные пики. Невероятное место. В журнале, который выдавали в самолете, я прочитал кое-что об этом дворце ― он называется Альгамбра. Фотографии были очень хорошими, но когда я вижу дворец собственными глазами, у меня перехватывает дыхание. Я как будто оказался совсем в другом времени и месте. Там, где твои поступки не приводят к гибели друзей и твоя жизнь не разбивается на осколки в один миг. Папе с мамой здесь бы понравилось. И Ноа тоже бы заценил.
И тут я понимаю, что происходит нечто ну очень странное. Мия молчит уже больше минуты!
– Эй, Мия, ты там не уснула?
Нет ответа.
– Ты пропускаешь самое интересное. Это невероятное место.
Она не отвечает, и это начинает напрягать меня. Быть такого не может, чтобы она упустила шанс вставить словечко. Чтобы понять, в чем дело, смотрю в зеркало заднего вида. Мия стоит спиной ко мне, обнаженная по пояс. Зрелище притягивает меня как магнит, и, как бы я ни приказывал своим глазам отвести взгляд от зеркала, они мне не повинуются. Она симпатичная, даже симпатичнее, чем мне хотелось бы. Отпускаю педаль газа, которую и до этого особо в пол не вдавливал. Мия наклоняется и достает из чемодана футболку. Идущие следом машины сигналят мне. Хорошо, хорошо. Взглянув на дорогу, чуть-чуть прибавляю скорость. Когда я снова смотрю в зеркало, Мия уже надела футболку ― естественно, наизнанку ― и натягивает кардиган. Я так увлечен происходящим, что не успеваю среагировать, когда она поворачивается ко мне лицом. Черт. Я поспешно отворачиваюсь.
Господи, да что со мной творится? Наверное, это какие-то кратковременные побочные эффекты моего неудавшегося самоубийства на водопаде или что-то в этом роде. Надо поискать в интернете. Может быть, что-то типа стокгольмского синдрома, только в этом случае начинаешь испытывать странную привязанность к человеку, который не позволил тебе свести счеты с жизнью. Без понятия. Что бы это ни было, в тот момент, когда Мия возвращается на свое сиденье, у меня горит лицо.
– Тебе жарко? ― с убийственной непринужденностью спрашивает она. ― Включить кондей?
– Нет, конечно, нет. Не хочу, чтобы ты замерзла. Серьезно, если ты надела этот кардиган только из-за меня… оно того не стоило.
– Да нет, дело не в этом. Мне нравится его носить. ― Мия застегивает кардиган. ― В нем я чувствую себя… ну не знаю… в безопасности, что ли.
Я бросаю на нее короткий взгляд. Она заметно волнуется и прячет края своей выцветшей футболки под воротником и рукавами кардигана.
Мы останавливаемся на светофоре.
– Через три минуты вы достигнете пункта назначения, ― сообщает навигатор.
Мия тяжело и сбивчиво дышит. Вытирает руки о джинсы и пытается глубоко вдохнуть.
