Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева

– Как дальше жить? Как легализоваться, м-м? Есть у меня одна мысль.

Две пары глаз уставились на Яна. Только Стас смотрел не на старика, а на Женю – на то, как она смотрит на Яна. Как в ее глазах загорается огонек надежды.

– Самое простое, что приходит на ум, – дождаться совершеннолетия, тогда вам можно будет вернуться к родным. Ну или семнадцати лет хотя бы. Когда ваш возраст будет более-менее, пусть и с натяжкой, совпадать с тем, как вы теперь выглядите. Понимаете? План не без минусов, конечно. Ждать еще долго. Но другого выхода я пока не вижу.

Женя чуть не заплакала. Как долго еще ждать этого момента.

– То есть как, просто взять и заявиться домой? Как мы к вам явились? – допытывался Антон. – А если нам не поверят? Ну, что мы – это правда мы?

– Тест ДНК же можно сделать… Доказать, там же вылезет, что вы – это вы, – подал голос Стас.

Они обсуждали, обсуждали и обсуждали. Спорили, радовались, когда появлялись новые идеи, и сникали, когда очередной план рассыпался при детальном разборе – был хорош в теории, но неосуществим на практике.

Иногда, устав от мозгового штурма, они нарочно переходили на нейтральные темы. Но все они так или иначе сводились к одному – к их общей трагедии и страданиям, которые она принесла.

– Вы бы собаку завели, было бы не так одиноко здесь…

– Вот еще, – качал головой Ян. – Люблю, конечно, собак. Но не хочу отвечать за кого-то, кроме себя. И так уже дров наломал… понимаете?

И снова становилось грустно.

Или:

– А огород вам такой огромный зачем? Вы же тут один. А этим всем заниматься одному – умучаешься…

– А, ну это просто. В общем, считается, что овощи домашние полезнее, без всяких там пестицидов и прочего, – вдруг дольше проживу на них?

И снова становилось неуютно.

О том, что конкретно случилось с Яном, они до сих пор не знали. Он выдавал информацию урывками, перескакивая с темы на тему, и было ясно, что о некоторых моментах ему слишком больно думать, не то что говорить.

Но такое прямое и активное участие, такое неравнодушие к их судьбе напоминало Антону родителей. Их бесконечную заботу, их постоянное беспокойство, которые раньше так его бесили. А оказалось, это было бесценно.

Интересно, что им с Женей вообще как-то очень везло на людей – все это время им попадались на пути в основном интересные, смелые люди, которые искренне пытались им помочь, ничего не требуя взамен. Ну, тот же Стас… как бы сильно он ни раздражал Антона, но он ведь тоже старался помочь. Бросил все свои дела, свой привычный распорядок жизни – и вот он тут, за сотни километров от дома, с ними.

Или – волонтеры в столице. И – Эя…

* * *

Антон и Стас ночевали теперь в одной комнате. Антон засыпал первым, вернее, притворялся, что засыпал, чтобы на корню обрубить все возможные разговоры.

А потом лежал с закрытыми глазами, изредка поглядывая на Стаса, и думал о том, что понял еще при первой встрече с ним, а Женя не осознает до сих пор. Что у Жени может не быть к нему, Антону, тех чувств, которые уже давно появились у него.

Что теперь он навсегда останется для Жени частью всей этой шизоидной эпопеи – страхов, страданий, выживания и разлуки с домом. Не самые приятные ассоциации.

А может быть, и нет. Сейчас это неважно, говорил себе Антон, главное – выведать у старика все что можно о хранителях времени. Придумать какой-то выход для всех. Для него, для Яна, для Стаса и Жени.

Думай, думай, думай…

– Конечно, я тоже их ищу… хотя бы слухи какие-то, упоминания, – разводил руками писатель. – Вот ты, Антон, ищешь год, а я – десять лет уже. Кое-что нашел, но этого мало.

– И? – вытягивала шею Женя, и настороженно прислушивался Антон.

– Ну что – и… Видите ли, когда кто-то останавливает время, он ворует его у других. Это я уже точно выяснил. Каждый раз именно так и происходит. Вот и слежу – вдруг где-то люди пропали без вести. А в другом месте в это время – появилась из ниоткуда группа стариков без документов и без памяти. Был и такой единичный случай. И не в нашей стране. Мы такие не одни, я это точно знаю.

– А что же вы делали все эти десять лет? – спросила Женя. Она старалась не смотреть на Яна. Ее пугала его внешность, его немощность, и, когда он говорил, она невольно трогала свою «состаренную» руку.

– Ищу информацию про них. А в остальное время пишу. Я много уже написал на самом деле.

– О чем?

– Об ограниченности времени, о том, что у всех людей существует этот лимит. И каждый раз, у каждого живущего в мире человека настает момент, когда кончается его время. И он умирает. Никаких исключений.

– Получается, вы пишете о смерти?

– Нет, только о том, что хорошо бы как можно лучше потратить отведенное время. Потому что оно рано или поздно кончится. Надо бы его беречь. Все, что я написал, – об этом. Я и о вас напишу, если вы не против.

Глава 4

Блестящая писательская карьера яна пастера

Для Яна Филиппа Пастера писательство представляло не что иное, как способ взаимодействия с окружающим миром. Весь мир был создан для того, чтобы Ян мог о нем написать, описать его, со всеми его плюсами и минусами. Иначе зачем это все?

То, что он будет писателем, он знал еще в детстве. Путь этот он выбрал себе еще подростком, и с годами его намерение только крепло.

Он рано понял, что талант – это еще не все. Если к таланту присовокупить упорный труд, настойчивость и начитанность, вот тогда уже будет «что-то». А если при этом ему улыбнется удача, это «что-то» может вылиться в писательскую карьеру.

Момент с удачей его беспокоил. Но он решил, что «подумает об этом завтра». Когда это «завтра» пришло – он убедил себя в том, что, в принципе, он человек удачливый, более-менее везучий. И больше об этом не думал (до поры до времени).

Своей непоколебимой уверенностью он заразил и маму. Поначалу она, конечно, сомневалась, но ведь все мамы убеждены, что их дети самые-самые – самые талантливые, самые остроумные и самые прекрасные на всем белом свете, разве нет? В любом случае у Яна была именно такая мама.