Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева

Двигался при этом старикан стремительно и всем своим видом показывал, что совсем не рад непрошеным гостям.

– Это вы – Ян Филипп Пастер? – сделал шаг навстречу старикашке Антон.

– Не знаю никаких Пастеров. Уходите!

– Это вы написали книжку про хранителей времени? – крикнула Женя.

Старик на мгновение замер, а потом еще больше разозлился и стал прогонять ребят с удвоенной силой:

– Полицию вызову! Пошли отсюда! Ну!

– Послушайте, да послушайте же! Мы знаем про время, – отбежав на безопасное расстояние, надрывалась Женя, – у нас есть с собой эта коробка. Пульт для управления временем!

Услышав эту фразу, старик схватился за сердце. Антон схватил Женю за руку и встряхнул, увлекая за собой.

– Вон пошли! Вон! Убирайтесь!

* * *

– Зря мы ушли, может, ему нужно было вызвать скорую? Он так орал…

Они сидели в машине. Стас нервно барабанил пальцами по рулю. Антон на заднем сиденье грыз ногти. Это выглядело комично – такой здоровый дядька с такой детской привычкой.

– Нет, ну вы видели, как у него переменилось лицо, когда я крикнула про коробку?

Ни Стасу, ни, видимо, Антону сказать на это было нечего.

– И что нам теперь делать?

Будь воля Стаса – они бы вернулись на шоссе. Но наверняка сейчас Антон выкинет что-нибудь вроде «давайте возьмем дом в осаду», «будем ночевать в палатке на крылечке» или что-нибудь еще. Стас помнил про Антона и его соломинку.

Люди в отчаянии способны на совершенно невообразимые вещи.

– Ребят. Давайте я с ним поговорю. Я не знаю, он это или не он. Но про коробочку он совершенно точно что-то знает. – В итоге Женя их уломала. В сумерках деревня и ее окрестности выглядели жутко. Не хотелось даже представлять себе, как здесь все будет с наступлением темноты.

В домике, куда им вход был заказан, приветливо и уютно горел свет. Старые пыльные окошки светились желтым.

И снова они топтались на крыльце, глядя на эти самые окошки. Стасу пришло в голову глупое сравнение с колядками – как это описывалось в книжках, где деревенские дети в каком-нибудь лохматом году точно так же, наверное, мялись на порогах чужих избушек.

Женя решительно постучала. Потом еще и еще. Она уже было хотела затарабанить в дверь со всей силы, но Антон остановил ее. То, что Антон то и дело ее останавливал, Стасу не нравилось совсем.

Тишина вокруг была удивительно пронзительной. Такой же, как когда они ночевали вчера в лесу. Телевизор в домике – и то молчал.

Женя решила разбавить эту тишину пламенной речью. Слова она не произносила, а выкрикивала с такой отчаянной интонацией, что очень хотелось ее обнять, лишь бы не слышать этих негодующе-трагичных ноток в ее голосе:

– Послушайте! Вы же написали эту книжку, я точно знаю – это вы. Потому что я видела, как изменились ваши глаза, когда я сказала про эту проклятую коробку. Вы точно знаете, что она такое. Вы вот написали книжку – для чего? Чтобы предупредить людей, чтобы уберечь их? Это ведь не сказка совсем, это – правда. Пожалуйста, вы должны нас выслушать. Мы так давно вас ищем. Мы не были дома уже год. Мы нажимали на кнопку, и у нас отняли много лет. Не знаю сколько, но это было ужасно! Я не могу вернуться домой, у нас отняли нашу жизнь, и я хочу ее обратно!

Потом, размышляя о том, почему старик открыл дверь и пустил их в свой дом, Антон пришел к выводу, что, когда не помогает уже вообще ничего, единственное твое оружие – это искренность. Но тогда он даже не подозревал, насколько мощное это оружие и сколько жизней, включая свою, при помощи искренности можно спасти.

ГЛава 3

В доме

Старика звали Ян Филипп Пастер, и ему было тридцать пять лет. Он не хотел, чтобы его нашли, и думал, что это невозможно: все его книги были изъяты из библиотек и магазинов, на людях он почти не появлялся, социальных сетей не вел и на редкие письма не отвечал.

– Удивительно, – покачал он головой, – как к вам могла попасть эта книжонка?

Антон рассказал ему про Эю – про то, как они «ходили на охоту» по букинистическим лавкам и магазинам старых книг.

При мысли об Эе стало грустно – он с ней не попрощался, ничего не объяснил, а ведь она сделала для него столько хорошего. И с работой помогла, и эту самую книгу подарила.

Он встряхнулся:

– Главное, мы вас все-таки нашли.

Старик посмотрел ему в глаза, и Антон не отвел взгляд. Все, что он говорил, было правдой, какой бы безумной она ни казалась.

– Бедные дети, – теперь он смотрел на Женину покалеченную руку, – бедные-бедные вы мои дети.

Они остались у Яна надолго. Его дом был очень старым, когда он его приобрел, уже почти нежилым. Участки здесь продавались по такой смешной цене, что на эти деньги в столице не купишь даже комнату. Причем участки были огромными. Просто заброшенными.

Первое время старик ворчал, что с появлением ребят в доме теперь яблоку негде упасть, что они шумят и делают слишком много резких движений. Но очень быстро стало понятно, что ворчит он больше для вида. Его выдавало то, как внимательно он слушал, какие вопросы задавал и как время от времени проговаривался о том, что это большое счастье – быть не одному.

Незаметно, как-то само собой они распределили домашние обязанности, и каждому нашлось занятие по силам и относительно по душе. Антон скучал по своему дому, где у них тоже был огород и кухня была похожа. И тоже была печь, хотя в последние годы они ей почти никогда не пользовались. Здесь царил простор, а близко посаженных друг к другу многоэтажек, давивших на Антона своей безликостью и объемом, не было. Здесь даже дышалось легче.

Они обедали все вместе – и все вместе потом убирали со стола, мыли посуду. А вечерами подолгу беседовали и даже горячо спорили. В основном о том, что делать дальше.

Старик подсказал им одну идею, заключалась она в том, что, при всей фантастичности ситуации, надо быть реалистами: если ничего не изменится, им нужно подумать о том, как жить дальше. Жить с этим. Он же приспособился, придумал, как выжить, смогут и они.

– Да я все время об этом только и думаю! – пожал плечами Антон.

– Да? И что надумал?

Антон промолчал. Слишком уж жалко прозвучало бы: «Ну, я придумал, что нужно найти