Кот Блед - Марина Львовна Степнова
К семи просыпается баб Соня, мамкает радостно, звонко, и они едят детскую пюрешку. Вася кормит баб Соню с ложечки. Это оказалось довольно просто. Да все оказалось довольно просто – в туалет баб Соня вообще ходит сама. Возле кровати стоят ходунки. В сенцах – специальное поганое ведро. По надобности баб Соня встает и, опираясь на ходунки, цокает до сенец. В первую ночь Вася проснулась от этого цоканья, выскочила из комнаты и столкнулась с баб Соней лицом к лицу. Похожая на крошечное привидение, с бледным лицом лунатика, с закрытыми глазами, она двигалась очень уверенно, как будто точно знала, что ей нужно. Ночная рубашка беленькая, без приблуд, чистый детдом. Вася потом ей на станции веселеньких купила, с кружевами даже. Ивановский текстиль – наше все. Не считая походов в туалет – вполне бессознательных, – баб Соня все время лежит, но при этом бодра, разговорчива – все вариации ее мам Вася выучила за пару дней – и очень неприхотлива. Нечто среднее между попугайчиком и котом.
К восьми просыпаются Березки, место, как выяснилось, модное, практически полностью московское. Дачники стригут газоны, чилят в шезлонгах и гамаках, жарят шашлыки, переругиваются в полный голос, верят, что заборы вокруг участков – звуконепроницаемые. Вася выносит в компостную яму поганое ведро. Поначалу она закрывала глаза, брезговала, потом перестала. Баб Соня какает горошками, как коза, и моча у нее – совсем водичка. Не воняет.
Потом Вася возится в саду, запущенном, полудиком, обнаруживая то заросшие гробницы грядок, то новые ягодные кусты, то цветочные бутоны на прежде анонимном дереве. Две яблони, две вишни, одна слива. Бутоны, цветы, завязь – Вася наблюдает за всеми этими природными эволюциями впервые в жизни. Впервые в жизни видит дождь от начала до конца. Впервые в жизни ей все нравится: сад, дом, баб Соня, лопухи, черноплодка, пчелы. Даже комары. Дни катятся весело, подпрыгивая на самых важных моментах: завтрак, обед, ужин. Разговоры с баб Соней. Раньше Вася вообще ни с кем не разговаривала, только с Вадиком иногда. Теперь она впервые в жизни болтает с другим человеком подолгу.
Мам! Мам! Мам!
Да не поспоришь, баб Сонь. Фигня невообразимая просто.
Довольно часто они с баб Соней вместе смеются. Нипочему. Как маленькие. Так что Вася падает к бабе Соне на кровать и хрюкает, как Вадик. Баб Соня тогда гладит Васю по голове, и ручки у нее легкие и теплые, как бабочки. Бабочек, кстати, тоже много. И божьих коровок. И комаров. Особенно комаров. Руки и шея у Васи загорают по-офицерски, докрасна, и все в комариных папулах.
Собственно, впервые в жизни Вася вообще живет. Просто живет. Это прикольно. Васе нравится.
Проблема только одна – связь. Связь в Березках поганая, неустойчивая, интернета вовсе нету. Поначалу Васю дико, как наркошу, ломает – без рилсов, постов, видосиков. А главное, без модных тенденций. За всем этим приходится таскаться в “Пятерочку” за несколько километров. Там Вася подолгу стоит у входа полуоткрыв рот, как полоумная. Втыкает в телефон, пока не попускает. Потом идет в магазин. По длинной дуге обходит выпечку. Неторопливо, со вкусом выбирает нормальную еду. Вадик не соврал: раз в месяц кидает на карточку зарплату (ее Вася переводит на накопительный счет) и пятерку сверху – на еду. Вася чувствует себя богачкой. Подходит даже к фруктам и овощам. Готовить она не умеет, разве что самое простое. Картошку сварить. Макароны. Бросить куриные ножки на сковородку, накрыть крышкой. Но после бесконечных черствых ватрушек и склизких сосисок в тесте все это кажется необыкновенно вкусным. Ну и свежий воздух еще. Вася дышит изо всех сил и баб Соню выносит на крыльцо, замотав в одеяло, как малышика.
Хорошо, баб Сонь?
Мам, мам, мам.
Дом старенький, ставни перекошены, пол – как и крыльцо – под углом. И все чаще Вася гуглит возле “Пятерочки” не десять самых модных юбок этого сезона, а как заменить доску или отреставрировать ставни своими руками. Чертыхается, меняет один VPN на другой. Советуется с жыпити-чатом, стараясь экономить токены. Вроде ничего сложного. Ошкурить, потом грунтовка, потом шпатлевка, потом покрасить. Лучше в два слоя.
Вася решает начать с кухонного окна и едва не сносит себе полбашки, снимая первую ставню. Расстилает на траве толстый целлофан, расставляет банки. Раскладывает кисти. Все, слава богу, нашлось в хозяйственном ларьке на станции. Продавец, хмурый, гнутый как гвоздь, предлагает шлифмашинку, но Вася жмется. Жадничает. Ставню она шкурит вручную, наждачкой, и нежная пыль запудривает ее целиком – брови, волосы, ноздри. Лишенная краски, ставня оказывается бледной, телесной, голенькой. Вася торопится нанести грунтовку – чтобы ставня не стеснялась. Грунтовка сохнет сутки. Потом еще сутки – шпатлевка. Плюс баб Соня. Плюс “Пятерочка”. Плюс дождь. Вся эта канитель занимает почти месяц, и, когда наконец приходит время красить, Вася впервые в жизни гордится собой. Прежде она ничего не делала своими руками.
Гнутый гвоздь советует алкидную корабельную эмаль, десять лет гарантии. Жыпити-чат не возражает. Цвет Вася выбирает сама, мучается, сомневается. Ставня в итоге ярко-ярко-синяя, вся в потеках и наплывах, Вася с непривычки изрядно наколхозила. Синий не очень сочетается с мятным, но Васе с баб Соней нравится. А дом Вася на тот год перекрасит белым. Будет Прованс. Вадик помогает повесить ставню, крутит головой, сплевывает – нахер ты время тратишь на эту ерунду? Все же под снос пойдет. Вася шикает – баб Соня услышит, вот мудак! Вадик сплевывает еще раз, хлопает дверцей, газует. Сперва он приезжал в Березки раз в неделю. Потом – раз в две. Теперь – раз в месяц. Глаза у него красные от усталости, щеки обвисли. Ларка больше не работает. Вася тоже. Баристы меняются, воруют, просто не выходят на смену. Баб Соня не торопится умирать. Полный звездоворот.
Васе, честно, на это все наплевать. Единственное, что ей не нравится, – шум в кустах. Кусты – Вася не поняла, какие именно, жыпити-чат тоже не узнал – растут под окнами кухни острым колючим шаром. Листья черно-красные, плотные, колючки в палец длиной, не продерешься. Сразу за кустами – забор. За забором – лес. Вася туда иногда ходит, но боится заблудиться и болтается в зоне видимости забора. Так
