Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов
Они безостановочно косили часа полтора. Егор одобрительно поглядывал на Ермолая. Городской брат не растерял ни закалки, ни сноровки. Могучие мышцы-шатуны так и гуляли, к литому торсу приставал мелкий сор, который поднялся горячим облаком, и брат орудовал в пыльном столбе, как заведенный, будто и не был модным столичным ресторатором, размякшим на коктейлях и смузи.
Накосили прилично, сели передохнуть.
- Так что за рецепт-то? - спросил Егор. - Твои конкуренты молчат, как партизаны. Правда, я и не спрашивал, целее буду.
- Херня, - отмахнулся Ермолай, достал из рюкзака пластиковую бутыль с квасом, отхлебнул и плеснул на загривок.
- Вот и они так говорят.
- Сколько они уже здесь пасутся?
- Шесть лет, - ответил Егор. - У нас тут церковка, они заехали. Там им кто-то напел. Наши давно что-то варят, я не пью. Они подсуетились, составили из отвара коктейль, прописали в своем московском меню. И к ним повалили. Они совсем охуели от такого наплыва. Решили излишки сжигать, чтобы никому больше, а оно смотри - как выперло! Говорю тебе, сила в этой земле. Оно и правда забирает?
- Да, - кивнул Ермолай. - Ты бы попробовал.
- Да ну нахуй.
- Зря. Энергия через край, башка чистая, хер стоит и смех разбирает. Я для своей точки новое название придумаю, да вейпы присобачу. Народ усрется. Нахлобучим твоих гостей по самое не могу. Спасибо тебе, брат, за идею.
- Смотри, не забудь, как приподнимешься.
- Да я тебя коммерческим директором поставлю.
- Лучше вышибалой, - усмехнулся Егор и обернулся.
Было тихо, но он учуял хребтом. Вскочил. Ермолай не успел, только поворотился на локте и посмотрел. Он заработал пулю в голову, а с Егором обошлись на деревенский манер как с местным. Взлетела коса, свистнуло лезвие. Держась за горло, Егор упал на колени, меж пальцев брызнула кровь.
Зазвучали голоса, он их не услышал.
- Прикопайте обоих.
- Надеюсь, добавится новая нотка. Грузите траву.
- Это мы через год попробуем. Что, жечь остальное?
- Жги.
© июнь 2021
Малая толика
Отдыхая в глухой, но гордой глубинке, Лбин осмотрел достопримечательность. Она прогремела на всю страну и прославила захолустье. Других экскурсий все равно не нашлось, и Лбин отправился взглянуть на нее. Можно было и не ездить специально, благо стелу «Слава» получалось увидеть за много верст. Она насчитывала девятьсот метров в высоту и представляла собой штырь, увенчанный сердцем. Не анатомическим, а условным вроде тех, что накалывают на кисти и пронзают стрелой. Из выемки бил газовый факел. Издали казалось, что это не совсем сердце. Испорченные люди сочиняли для стелы всякие оскорбительные названия. Никто не знал, что именно прославляла «Слава» - ясно было только, что нечто существенное и обязательное. Сердце сплели из струн, которые дрожали на ветру. Будучи натянуты под хитроумными углами, в особо ветреные дни они разносили специально написанную «Славную Песнь», и прослушать ее съезжались те отпускники, кому не удавалось съездить куда-нибудь еще.
«Это наше общее достояние, - объявил экскурсовод. - Уникальное сооружение построено исключительно на те самые налоги, дамы и господа, которые мы систематически платим. Все мы причастны и вправе гордиться...»
Лбин слушал молча, сосредоточенно. Плотный, приземистый, с внимательными глазками, он отличался хозяйственной жилкой каптера - каптером когда-то и был. После осмотра стелы он, и прежде немногословный, совсем замкнулся в себе. В экскурсионном автобусе он свернулся клубком. Шевелил губами, напряженно подсчитывая что-то, и морщил задумчивый лоб. Судя по выражению лица, ничего у него не получалось.
Вернувшись из отпуска, Лбин возобновил подсчеты, но быстро бросил это занятие, так как понял, что его вычислительных способностей недостаточно для задачи подобного уровня. И он обратился к соседу, за которым помнил должок. Сосед и сам о нем регулярно напоминал. Это был молодой еще человек, одаренный хакер. Однажды Лбин обнаружил его лежащим без чувств во дворе. Все проходили мимо, дело обычное, а Лбин не прошел. Он знал, что Богдан не пьет. И точно: выяснилось, что тот не выпил, а очень даже поел в кафе на углу. Лбин вызвал скорую, и медики сказали, что вовремя, что еще немного - и все. Богдан, когда выписался, поклонился Лбину в ноги и поклялся исполнить любое его желание при условии исполнимости оного. С тех пор он при каждой встрече преувеличенно сгибался, взирал на Лбина из этого неудобного положения и подтверждал обет. Лбин уклонялся от встреч, испытывая неловкость. Но и гордился собой. Как знать - быть может, в том и заключалось его личное предназначение? Не каждый может похвастать если не осознанием, то хоть подозрением промысла.
- Мне вот что нужно, - сказал он, решившись забрать причитающееся.
И рассказал о стеле, которую Богдан и сам, конечно, видел не раз в новостях.
- Мне, - продолжал Лбин, - хочется знать, какова моя доля. Они говорят: налоги. Хорошо. Я хочу выяснить, сколько конкретно и на какую часть. Сделаешь?
Богдан осторожно улыбнулся.
- Как вы себе это представляете? Знаете номера банкнот, которые вычли? Но это невозможно. Никаких номеров нет. Это абстракция, все пошло в общий котел.
- Ты хакер или кто? - осведомился Лбин. - Если не можешь - так и скажи!
Сосед неуверенно задумался.
- Тут масса факторов, - сказал он после долгой паузы. - Сколько взяли, на что, когда... Ладно, министерство финансов я вскрою. Но дальше-то что? Проекты, подряды, закупки... Как же я прослежу?
- Короче, - ответил Лбин. - Сделаешь или нет?
Сосед знал, что отказаться не вправе.
- Когда вам нужно?
- Вчера, - отрезал Лбин.
- Значит, завтра, - кивнул Богдан.
Он уже принял решение. Для порядка он задал положенные вопросы: сколько Лбин получает, сколько у него отбирают, как давно.
- Для начала я выясню, когда возник проект. Тут надо начать с этапа планирования... Будем считать, что с этого момента и крысятничали.
Лбин строго взглянул на него. Богдан смешался, поскольку не удосужился выяснить, доволен ли его благодетель участием в строительстве стелы или, напротив, им возмущен.
- Напиши потом на бумажке, - попросил Лбин.
- Да я распечатку сделаю, до копейки!
Для Богдана не составляло труда изготовить такой документ. Разбираться он, разумеется, не собирался вообще. Правда, вопрос об отношении заказчика к стеле остался не проясненным, и сосед рискнул. На следующий день он разыграл целый спектакль. Ворвался на заре, когда Лбин еще не вполне
