Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг
– Ладно, ладно, ладно.
Артур упал духом. Он не привык, чтобы жена его отчитывала. Ему редко приходили в голову злые мысли, но эту он не сумел удержать при себе.
– Ясное дело. Я знаю, у тебя было бурное прошлое…
– Артур!
– Прости. – Он поцеловал ее. – Давай забудем об этом. Посмотрим телевизор – и в постель, а?
Всю ночь мисс Плосколикая не могла избавиться от подозрения, что мистер Непристойность с инспектором заглядывают в окна и наблюдают за их любовью. Прямо-таки хотелось встать и проверить. Но она боялась насторожить Артура: его потенция могла и не пережить такого, тем более после пива.
На рассвете, когда Артур свернулся калачиком на краю кровати, мисс Плосколикая вышла на улицу. Всё было так, как она и предполагала. Ее преследователи беззаботно сидели на обочине у автобусной остановки.
– Я думала, вы ненавидите друг друга, – раздраженно заметила она.
– Мы помирились, – ответил инспектор. – Объединили усилия.
– Не обращай на него внимания, – насмешливо произнес знакомым властным голосом мистер Непристойность. – Ты знаешь свое место, дорогая. И оно не рядом с этим… юнцом. – Он выплюнул слово почти с презрением. – Неужели ради этого лилово-красно-зеленого сопляка Артура я спас тебя от Джима и научил всем премудростям? О бог мой, женщина, ты хоть понимаешь, насколько ты взрослее его? А он понимает?
– Мы никогда об этом не говорили, – со слезами на глазах сказала мисс Плосколикая. – Он меня любит.
– Но знает ли он тебя? – не унимался мистер Непристойность. – Знает ли он тебя так, как я?
– Мистер Непристойность… сэр, – вмешался извиняющимся тоном инспектор Тюряга.
– Заткнись, кретин!
– А разве мы не расскажем ей о секретных сведениях, которые я о нем накопал? У меня тут целое досье.
– Какое еще досье? – крикнула она.
– Видишь ли, Лора, – доверительным тоном начал инспектор Тюряга, – твой Артур не всегда был моряком. До этого он был…
– Ах ты, дерьмо! – заорал мистер Непристойность, впервые на памяти мисс Плосколикой теряя свой неповторимый контроль. – Разве ты не понимаешь, что этим ее не вернуть!
– Неважно, – ответила мисс Плосколикая (замешательство мистера Непристойность только укрепило ее сопротивление). – Очернить Артура вам не удастся. Он мне нужен. И я от него не откажусь.
– А когда ему исполнится тридцать? Ты хоть понимаешь, какой будешь старой клячей?
– Неважно, – повторила мисс Плосколикая. – Оставьте меня в покое, оба. Свой долг я исполнила, удовольствие получила. Теперь хочу покоя.
На ярком солнце бриджи мистера Непристойность казались мятыми и нелепыми. Монокль придавал ему невообразимую напыщенность. И где это видано, чтобы в Южной Калифорнии носили шляпу, тем более ранним солнечным утром? Мисс Плосколикая рассмеялась.
* * *
Прошло еще несколько месяцев после второго замужества, и мисс Плосколикая в полном расцвете женственности подхватила неизлечимую болезнь. Началось всё по ту сторону границы, в Тихуане, с отравления трупным ядом. Когда она подходила к тележке старого продавца и даже когда жевала тако, лепешки, которые никогда ей особенно не нравились, в уши предостерегающе кричали духи Маргарет Фуллер[54] и Эррола Флинна[55]. Она их не услышала. Предельно внимательная к широкомасштабным проявлениям американского духа, она не воспринимала чисто прямолинейных сигналов. Артур, который голосов не слышал вовсе, ограничился бутылочкой «Пепси».
Через две недели после того, как она слегла на их раскладной диван, несмотря на первоклассную медицинскую помощь, которую предоставила организация моряков, у нее начался бред. Увидев убитого горем мужчину, обмякшего в кресле, она воскликнула:
– Джим, я и не знала, что ты здесь! – Затем слегка неискренне добавила: – Как хорошо, что ты пришел!
Но это был не Джим. Пока она лежала в постели, за ней бесконечными часами преданно ухаживал Артур: приносил судно, готовил бульон и прикладывал влажные салфетки к далеко не рельефному лицу.
И хотя Артур был единственной любовью ее жизни, мисс Плосколикая едва замечала его заботу.
В момент просветления между приступами бреда она пригласила нотариуса и продиктовала завещание. Но Артура не упомянула. Казалось, она не брала настоящее в расчет. С приближением смерти ее разум неожиданно обратился к речам патриотического свойства и мыслям о бывшем муже и детях. В конце жизни мы все возвращаемся к истокам.
* * *
Завещание мисс Плосколикой
«Америке. Приветствую тебя, особенно те ипостаси жизни, которые не отличаются красотой: новые банки, шоколадные батончики, автостоянки. Я всегда старалась разглядеть лучшее в тебе и твоих гражданах, которые, несмотря на внешнее дружелюбие и веселый нрав, в душе часто бывают довольно жестокими. Но это неважно. Свою жизнь я посвятила познанию тебя, то есть самой себя. Я такая, какая есть: гражданка этой страны и поклонница ее образа жизни. Пусть мое тело кремируют, а прах развеют вместе с сигаретным пеплом и с недоеденной картошкой (вы же на диете?), что осталась на тарелках.
Национальной ассоциации психического здоровья, радио „Свободная Европа“ (посылающему лучи надежды за железный занавес), Лиге женщин-избирательниц, Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (за ускорение слияния наших великих рас), Национальной конвенции христиан и евреев, девочкам-скаутам Америки, храму бахаи в Чикаго, Университету в Вермонте (колледжу по моему выбору). Я не забыла про клуб „Книга месяца“ и УВИ („Управление временными изменениями“). Правда, им моя помощь не нужна. Всем организациям, которые вносят свой вклад в американский образ жизни, я бы, если б могла, щедро оставила по десять тысяч долларов каждой.
Моим детям, которые теперь уже выросли и наверняка забыли свою заблудшую мать: Джиму-младшему, Мэри и маленькому Уильяму я оставляю материнское благословение и аквариум, который моя мать верно хранила для меня (по крайней мере, обещала) с тех пор, как я ушла из дома и вышла замуж за вашего отца, если рыбки не сдохли.
Бывшему мужу Джиму, в надежде, что он меня давно простил, оставляю полисы, полностью оплаченные страховой компанией.
Инспектору Тюряге. Мое презрение. Оно ни в коей мере не касается других полицейских и детективов.
Мистеру Непристойность – неблагодарность, которую он заслуживает в полной мере.
(Подписано): Лора Плосколикая Джонсон Андерсон».
* * *
Андерсон – фамилия Артура.
У крематория «Пришел махом, ушел прахом» на бульваре Лас-Мадринас собралась толпа скорбящих. Артур, озадаченный неожиданным наплывом гостей, незаметно вышел через боковую дверь и вернулся с коробкой сахарных рожков и четырьмя галлонами ванильного мороженого. Он наполнял рожки мороженым по три штуки за раз и оделял пришедших. В толпе гостей шнырял фотограф. Увидев, что их снимают, несколько скорбящих спрятали мороженое.
Среди присутствующих на похоронах выделялся несколько удрученный человек с моноклем, которого сопровождал дородный мужчина в мятой шляпе пирожком.
– Какая утрата, – бормотал человек с моноклем. – Какая, черт побери,
