Румия - Мария Омар
Можно было навестить Мадину, но за окном разгулялся ветер, а у Румии немного болело горло. Налив чаю в большую Танину кружку, забытую ее мамой, она выключила музыку, бьющую по мозгам, надела теплую кофту и села читать.
Раздался стук в дверь. Открывать не хотелось. Постучали сильнее. Румия встала, сунула ноги в шлепанцы, подошла к двери. У нее осталась поселковая привычка распахивать дверь не глядя, за которую Алена постоянно ее попрекала. Но на этот раз она спросила:
– Кто там?
– Руми, это я! – послышался знакомый голос.
Когда дверь открылась, в проеме появилась Айка. Ее Айка! Она кинулась обниматься, а Румия застыла, как памятник Чкалову в универе.
– Что, не рада? – Айка обиженно надула губы.
– Нет, я просто глазам не верю! Откуда ты, как?
Теперь Румия сжала подругу в объятьях, потрогала пухлые щеки.
– Это правда ты? Я так соскучилась!
– Я, я, – засмеялась Айка. – Вот, смотри, гостинцев тебе привезла. Абика нагрузила, можно подумать, ты тут с голоду умираешь!
– Почувствовала, наверно.
Сумку внесли на кухню, и на столе, как на скатерти-самобранке, стала появляться еда: пироги с черемухой, эчпочмаки с мясом, масло, творог, малиновое варенье, курт.
– Айка, как ты все дотащила?
– Парень один помог! А ты похудела!
– Я? Не заметила.
– А я поправилась, – Айка оттянула свитер на животе. – Как там мама про нас говорила: вас бы смешать…
– …и разделить поровну! – обе рассмеялись.
Заварили чай, сели за стол. Уплетая пирог, Румия рассказывала про учебу, преподавателей, коржики из «Секундочки». Даже горло болеть перестало. Когда дошла до истории с кониной, Айка возмутилась:
– Офигели! Остаться построить их, что ли?
– Ладно, сама справлюсь. Главное, что у меня есть еда. Айка, какая же ты молодец, что приехала. Давай еще по куску!
– Базар жоқ![82]
Айка отрезала черемуховый пирог, запачкала пальцы и нож начинкой, облизнула, и Румия засмеялась над ее черным языком. Откусила пирог сама и прикрыла глаза:
– М-м-м, вкуснятина! Как там абика?
– Скучает. Я, как приезжаю на выходные, захожу. Недавно помыла ей полы.
– Спасибо! А папа?
– Да ничего, видела пару раз, шутит, как обычно, совсем не смешно. Говорит, на тете твоей женюсь. Я: ага, она вам быстро мозги вправит! Ну это я про себя, конечно, вслух говорить не стала.
Румия прикусила язык и поморщилась.
– На какой тете?
– Да городская наша, Сара апа. Он не знает ее характер! Типа вашей Мадины.
– Ладно. Как там на дискотеке?
Айка поправила брюки на животе.
– Уф, я, кажется, переела! Все разъехались. В клубе одни салаги! Без тебя скучно. А ты здесь куда ходишь?
– У меня универ и общага, и так целый день.
– Ну ты даешь!
После того как была съедена гора еды, запитая чаем с вареньем, Айка вышла на балкон, достала сигарету.
– Ого, – Румия чуть отодвинулась.
– Всегда хотела курить, – сказала Айка, мечтательно выпуская колечки дыма. – Но тебе не советую!
– Хм, деловая! А почему сама начала?
– Покуришь, и так классно становится, на все пофиг.
Айка стряхнула пепел.
– Я тебя не узнаю!
– Да ладно, – засмеялась она, и Румия успокоилась.
Ямочки и задорный взгляд напомнили прежнюю Айку.
– Пошли прогуляемся! – Айка поискала, куда бросить бычок, выглянула с балкона и кинула вниз.
Она деловито покрутилась у зеркала, взяла лак Алены.
– Ой, только чужие вещи не трогай. А то столько воплей будет.
– Понял, не дурак, – Айка вытащила из кармана ярко-красную помаду, накрасила губы и, выпятив их, послала воздушный поцелуй своему отражению. – Я готова к покорению космоса!
Они прошлись по асфальтовым дорожкам вокруг общежития, купили жвачки в ларьке. Когда проходили мимо скамейки, где сидели темноволосые девушки, Айка помахала им, как старым знакомым:
– Сәлем! В общаге живете?
– Да, а вы? Мы вас что-то раньше не видели, – сказала девушка с фигурой борчихи.
– Я только приехала из Актобе. А Румия здесь живет. Я Айка.
– Бибигуль, можно Бибка, – протянула та руку.
– Зарина, – представилась эффектная девушка с длинными волосами, и Румия вспомнила, как парни заигрывали с ней на вахте.
– Василя́, – сказала светленькая.
Через полчаса Румия с Айкой шли к новым знакомым в гости на шестой этаж левого крыла общежития. Здесь жили студенты филфака – русского и татаро-башкирского отделений. Комнаты были устроены по-другому: секциями с кухней на этаж.
– О, тут повеселее! – обрадовалась Айка. – Вот это общага, понимаю!
В кухне одна девушка мыла посуду, вторая мешала что-то в сковороде, третья снимала пенку с супа.
– Чё готовим? – спросила Айка.
– Пойдем, – шепнула Румия и дернула ее за рукав.
– Да ладно, чего стесняться?
За следующие полчаса Айка уговорила всех накрыть общий стол на кухне. Каждый принес что мог: Бибигуль – печенье, Зарина – орскую тушенку, невысокая Оля из комнаты напротив – медовые соты (сказала, что ее родители держат пасеку), а Румия сбегала за абикиными пирожками. На шум пришли и парни. Кудрявый Шер поделился маленькой баночкой с черной икрой, на самом деле темно-зеленой («Мне из Атырау дядя передал»). Санька, крепкий блондин в закатанных штанах, – сушеной рыбой с пивом. На большое общее блюдо выложили дымящуюся картошку и тушеное мясо. В маленькую треснувшую тарелку нарезали соленые огурцы. Включили магнитофон. Румие после обеда есть не хотелось, а Айка пробовала все.
– Праздник живота! – сказал Санька с набитым ртом.
Зарина намазала икру на тонкий кусочек хлеба и подмигнула кудрявому:
– Шер, познакомишь с дядей?
Затем, откусив немного, поморщилась:
– Не понимаю, и что в этой икре такого? Да наша жареная, из налима, и то лучше.
Поев, переместились на кухню, врубили магнитофон.
– Аиша, Аиша![83] – чувственно надрывался певец.
– Аиша, Аиша! – кричали все.
Айка выплясывала посреди кухни. В этот вечер она участвовала во всем: придумывала игры, гадала на картах, рассказывала страшные истории. Под конец вытянула бумажку с заданием, которое сама же и придумала, и крикнула в окно под всеобщий хохот:
– Я хочу сырого мяса!
На прощанье все обнимались с ней как с лучшей подругой, звали в гости, записывали адрес, если вдруг окажутся в Актобе.
– Румию мою не оставляйте, – наказала она, и все закивали.
Айку пошли провожать до первого этажа. Здесь опять целовались, прощались и обещали помогать.
Перед сном она покурила, намазалась кремом и легла на кровать Тани.
– Руми, а тебе кто-нибудь нравится здесь из пацанов? – спросила она в темноте.
– Да я как-то не смотрела на них, – Румия представила кудрявого Шера и плечистого Саньку и ничего не почувствовала.
– Ну ты даешь! А меня знаешь кто провожал с дискотеки? Жорик!
– Это который к Баталовым приезжал с города?
– Ага!
Румия вспомнила парня, который однажды звал
