Метроленд. До ее встречи со мной. Попугай Флобера - Джулиан Патрик Барнс
Празднества по случаю столетней годовщины смерти Вольтера в 1878 году были организованы кондитерской компанией «Менье». «Ирония не покидает этого несчастного гения», – прокомментировал Флобер. – В частной переписке Дж. Барнс уточнил: «Шоколад – мягкий и сладкий, чего никак не скажешь о Вольтере».
…процитировала ему Филипа Джеймса Бейли, автора «Фестуса»… – Филип Джеймс Бейли (1816–1902) – английский поэт, автор теологической поэмы «Фестус», рассматривающей вопросы отношения человека к Богу и Бога к человеку, благости Творца, справедливости Провидения и т. д. Первое издание поэмы было опубликовано анонимно в 1839 г., когда Бейли было 23 года; за всю последующую долгую жизнь он не создал ничего столь же значительного.
…de mortuis nil nisi bonum… – О мертвых ничего, кроме хорошего (лат.). Цитируется также в виде «de mortuis aut bene, aut nihil» – «О мертвых или хорошо, или ничего». Восходит к книге «О жизни, учении и изречениях знаменитых философов» греческого биографа Диогена Лаэртского, где эта заповедь приписывается одному из «семи мудрецов» древности, полумифическому Хилону Спартанскому («Мертвых не хули» – перев. М. Гаспарова). На латынь переведено в XV в. итальянским гуманистом Амброджо Траверсари.
…на Челтнемском литературном фестивале. – Челтнемский литературный фестиваль – старейший фестиваль подобного рода; он проходит ежегодно (наряду с фестивалями музыки, джаза и науки) в курортном городе Челтнем (Cheltenham) в графстве Глостершир.
Евтушенко, например, допустил вопиющий промах, упомянув в одном стихотворении американского соловья. – Стихотворение, о котором идет речь, называется «Американский соловей» (1960), описывает услышанный поэтом во время поездки в США «кровный-кровный неповторимо чистый звук» и кончается строками:
В Тамбове, Гарварде, Майами
на радость сел и городов
под наливными соловьями
сгибались ветви всех садов.
Хлестала музыка, как вьюга,
с материка на материк…
Все соловьи поймут друг друга.
У них везде один язык.
Поют все тоньше, все нежнее
в единстве трепетном своем…
А мы-то, люди, неужели
друг друга так и не поймем?!
Промах, очевидно, состоял в том, что в дикой природе соловей не встречается в Новом Свете. Кроме того, у птиц, принадлежащих к одному виду, в разных ареалах могут быть совершенно разные мелодии пения. Американские поэты по традиции продолжали упоминать в стихах и соловьев, и жаворонков (которых в Америке тоже намного меньше, чем в Европе). За помощь в розыске стихотворения приносим благодарность А. Воробью.
Пушкин совершенно не разбирался в том, какие именно мундиры носят на бал. – Ю. М. Лотман в комментариях к «Евгению Онегину» приводит любопытный автокомментарий Пушкина к строке «Бренчат кавалергарда шпоры» (I, 28, 9): «Неточность. – На балах кавалергард〈ские〉 офицеры являются также как и прочие гости в виц мундире в башмаках. Замечание основательное, но в шпорах есть нечто поэтическое. Ссылаюсь на мнение А〈нны〉 И〈вановны〉 В〈ульф〉». Таким образом, невежество Пушкина в вопросах бального этикета – мнимое, игровое.
Джон Уэйн был не прав относительно пилота, бомбившего Хиросиму. – 6 августа 1959 г., в четырнадцатую годовщину бомбардировки Хиросимы, в газете «Листенер» было опубликовано большое стихотворение поэта Джона Уэйна (John Wain, 1925–1994) «Песня о майоре Изерли», посвященное нравственным страданиям и раскаянию летчика американских ВВС майора Клода Изерли. Изерли действительно испытывал посттравматический синдром и пытался искупить свою вину (хотя не исключено, что эти его действия преувеличивались активистами движения за ядерное разоружение). Ошибка Джона Уэйна заключалась в том, что Изерли не сбрасывал бомбу на Хиросиму: он был пилотом самолета метеорологической разведки «Стрейт-флаш» и проводил изучение погодных условий в районе бомбардировки за несколько часов до того, как с самолета «Энола Гей» под управлением полковника Пола Тиббетса на Хиросиму была сброшена атомная бомба «Малыш». Тиббетс никогда не выказывал признаков раскаяния и недоумевал, отчего Изерли испытывает такое чувство вины, раз он даже не участвовал в бомбардировке.
Набоков… допустил неточность, описывая фонетику имени Лолита. – В первых строках романа рассказчик, Гумберт Гумберт, описывает фонетику имени в таких выражениях: «Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та» (перев. В. Набокова). На самом деле при произнесении слова «Лолита» кончик языка совершает не ряд последовательных движений вдоль по нёбу, а передвигается в двух противоположных направлениях: от слога «ло» до слога «ли» – назад, от слога «ли» до слога «та» – вперед. В русском произношении эта последовательность еще более явная, чем в английском.
…путали порой сокола с цаплей… – В шекспировском «Гамлете» (акт II, сцена 2) в беседе с Розенкранцем и Гильденстерном Гамлет уверяет: «Я безумен только при норд-норд-весте; когда ветер с юга, я отличаю сокола от цапли» (перев. М. Лозинского). В оригинале эта цитата звучит так: «I am but mad North, North-West: when the Winde is Southerly, I know a Hawke from a Handsaw». Толкователям и переводчикам всегда доставляла неудобство двусмысленность слова handsaw, которое означает «ручная пила»; из предположения, что handsaw – это искаженное heronshaw, hernsew, диалектное harnsa («цапля»), возникли традиционные русские переводы. Высказывались предположения, что hawk в этой фразе тоже означает не птицу (между прочим, это не сокол, а ястреб), а что-то другое. Выражение нигде, кроме как у Шекспира, не встречается, и что именно имеет в виду Гамлет, остается неизвестным (сразу после этой реплики разговор прерывается приходом Полония).
Второй пример относился к «Атаке легкой кавалерии». – «Атака легкой кавалерии» («The Charge of the Light Brigade») – одно из самых знаменитых стихотворений английского поэта Альфреда Теннисона (1809–1892), было написано по горячим следам трагического эпизода Крымской войны. В октябре 1854 г. в ходе Балаклавского сражения генерал лорд Раглан отдал легкой кавалерийской бригаде приказ не допустить потери артиллерийских орудий, которые русские начали увозить от британских редутов; мысль о том, что британские пушки будут продемонстрированы как трофеи на параде в Севастополе, была для Раглана невыносима. Приказ был сформулирован так: «Лорд Раглан приказывает кавалерии быстро выдвинуться к линии фронта – преследуя неприятеля и пытаясь не допустить, чтобы неприятель захватил орудия. Конная артиллерия может сопровождать атаку. Французская кавалерия слева от вас. Выполнять немедленно». В этой формулировке приказ был не только неясен, но и абсурден: легкой бригаде предлагалось въехать в ущелье, которое со всех сторон простреливалось русской артиллерией; даже направление удара не было точно определено. Из-за сложности коммуникаций во время сражения и из-за напряженных отношений между высокопоставленными офицерами, обсуждавшими между собой приказ, – капитана Нолана, который его доставил, генерал-лейтенанта графа Джеймса Кардигана, командира легкой бригады, и фельдмаршала графа Лукана – атака оказалась направлена на самый опасный участок фронта. Из 673 (или, по новейшим данным, 661) участников атаки
