В главной роли Адель Астер - Элиза Найт

Мама долгие годы смотрела, как она упражняется в танце, знала, что у Вайолет есть такая страсть; говорила, что это пустая трата времени, но таких требований никогда не предъявляла. Адель Астер выделила ее из целой толпы, пригласила в спектакль, а мама… гонит ее за дверь? У нее сегодня лучший день в жизни. Есть что отпраздновать.

На глаза навернулись слезы.

– Но почему? – Голос надломился. – Я буду больше зарабатывать, нам всем это кстати.

Мама смотрела на нее, нахмурив лоб, в глазах ее читалась обида, а потом она опустила взгляд на чашку.

– Меня в твоем возрасте обрюхатили. А ты лезешь, куда нас не звали, то же с тобой станется. – Она покачала головой. – Не будет такого при Прис.

– И куда мне деваться?

Мать судорожно вздохнула, будто надеялась на то, что в ответ на ее ультиматум Вайолет бросит танцы.

Вайолет проглотила слова, которые хотела выкрикнуть во весь голос. Слова, которые причинят маме ту же боль, которую та причинила Вайолет. Но вместо этого проглотила обиду и разочарование, скопившиеся за долгие годы.

– Я так надеялась, что ты одумаешься. За ум возьмешься. А ты все такая же упрямая и неблагодарная. – Мать взяла чашку, встала. – Можешь переночевать, а потом уходи. На одно надеюсь, что ноги раскидывать не станешь.

Вайолет смотрела вслед уходящей матери, раскрыв рот, потеряв дар речи – голос спрятался где-то в глубинах горла. Да, это случилось. Ошалев от горя, она спряталась в своей комнате – закутке за занавеской.

Вайолет свернулась калачиком на тощем бугристом матрасе, натянула на себя побитое молью одеяло. И куда ей теперь деваться?

За занавеску нырнула шестилетняя Прис, пристроилась рядом с сестрой на матрасе. Темные, собранные в пучок волосы щекотали Вайолет под носом.

– А я знаю, что ты прославишься, – еле слышно шепнула Прис.

– Спасибо, – откликнулась Вайолет. Вот только сестренка уже успела уснуть.

Глава пятая

Адель

«Рампа»

О вы, несчастные, живущие за пределами блистательного города Лондон, – вам улыбнулась удача! Американский сценический дуэт Фред и Адель Астер перед премьерой в Вест-Энде отправляется со своим спектаклем на гастроли. Ливерпульский театр «Роял-Корт» станет местом премьеры «Хватит флиртовать», и труппа выйдет на сцену в полном составе. Не пропустите первое представление и первую возможность посмотреть на костюмы работы прославленного французского ателье «Идар и Си»!

30 апреля 1923 года

Театр «Роял-Корт», Ливерпуль

Занавес поднят, свет прожекторов ослепляет, приглушенный шепот зрителей ласкает нам слух, через несколько секунд заиграет оркестр. Мы плавными движениями занимаем свои места, мягкий белый шелк платьев шуршит у колен, перестук каблуков танцевальных туфель на опасном уклоне деревянного пола дополняет картину.

Наклонная плоскость сцены обеспечивает зрителям лучший обзор и акустику, но для исполнителей это беда. В некоторых театрах с наклоном переборщили – например, в этом.

Зазвучала музыка первого танца, представление началось. Мы с Фредди произнесли первые из комических реплик, сопровождая их лукавыми взглядами – в надежде, что зрителя они зацепят. И понеслось – шафл на сцену, шафл за сцену. Танец, песня, изображение переплетающихся романтических историй со всеми их томлениями, ухаживаниями, уловками. Прямо такое «Кто там и что там и как» – так называлась одна из самых зажигательных песен.

Несмотря на наклонную сцену, спектакль прошел без сучка без задоринки. Стены театра звенели от смеха, зрители постоянно нас подзуживали. Когда опустили занавес, до нас донеслось: «Бис! Бис!» – сквозь шквал оглушительных долгожданных аплодисментов.

Мы восторженно взвизгнули, скрытые занавесом, вышли на последний поклон и напомнили зрителям, что если они хотят что-то на бис, мы советуем им прийти на спектакль снова, да еще и вместе с друзьями.

Тело мое лоснилось от пота и все еще гудело от возбуждения; я рухнула в кресло рядом с гримировальным столиком. Фредди, проходя мимо, сжал мне плечи.

– Обалденно, сестричка, – сказал он.

– Ты выступил безупречно, – крикнула я ему вслед.

Фредди ухмыльнулся.

– А ты покорила их сердца, Делли. Мне не терпится узнать, что утром напишут газеты.

Уголком глаза я смотрела, как Вайолет вышагивает за кулисами. Стоило мистеру Эдвардсу пообещать мистеру Каудену заполнить театр жаждущими посетителями – и он отпустил Вайолет с нами в турне. Щеки ее горели, лоб блестел от пота. Голову она держала высоко, темные волосы были убраны под цветистую шелковую повязку, лишь чуть-чуть более гротескную, чем моя. В отличие от большинства хористок, она не принадлежала ни к одной клике. Она до сих пор с трудом заводила дружбы, исключением стала Кэти, с которой она делила квартиру, зато уверенности в себе у нее прибавилось. Это было видно по лицу.

– Боже, это было изумительно! А ты, душечка, превзошла саму себя! – Мими уселась со мной рядом и, широко раскрыв голубые глаза, уставилась в зеркало. Стянула перчатки, в которых выступала в последнем номере, бросила их на заваленный косметикой столик.

– И ты выступила великолепно, – сказала я, проводя рукой по волосам, чтобы пригладить выбившиеся прядки – некоторые завитки пришлось подколоть заново. – У нас просто изумительная труппа. А я думала…

Тут я осеклась, плохо представляя, что еще сказать. Я, честно говоря, раньше думала, что английские степперы окажутся скованнее наших американских. А еще я знала, что здешней публике угодить трудно. За последние несколько месяцев я посетила пару-тройку представлений и своими глазами видела, как лондонцы своим улюлюканьем изгоняют актеров со сцены. Какое облегчение, что с нами этого не случилось: нас не вытурили из города.

Мими вытащила шпильки, удерживавшие на голове ее сценическую шляпку, провела пальцами по гладко уложенным светлым прядям.

– Представление прошло блестяще. Вы с Фредди будто вернули радость на сцену, а заодно напомнили зрителям, что к жизни не следует относиться слишком серьезно.

Я наклонила голову набок, пытаясь сообразить, что именно она имеет в виду. Сказать же ничего не успела, потому что Фредди как бы между делом обронил:

– Уж поверь мне, Мими, моя сестра ни к чему серьезно не относится. – Он со смехом потрепал меня по подбородку.

Я в ответ преувеличенно нахмурилась.

– Фредди у всех пытается создать впечатление, что ни дня в жизни не посвятил развлечениям, вернее, что единственное его развлечение – это работа; вот только уж поверь мне, я видела, как он расслабляется. – Я выдержала паузу, прежде чем выдать концовку: – По крайней мере, однажды. – Я задумчиво постучала пальцем по губе. – Ну, кажется, один раз все-таки видела. А может, это было и в другой раз.

Фредди застонал и отвесил гротескный поклон.

– Ба! Танец, актерская игра – какие тебе еще нужны развлечения, кроме как радовать зрителей?

Мими фыркнула:

– Лично я могу предъявить целый список.

– А, вот вы где! – Из-за угла