«Алло, бабушка, это Саша!»: Истории в разговорах. Одиссея мужчины среднего возраста: Повесть о герое нашего времени - Александр Бессонов
– И что дальше?
– А дальше… Я подумала, не хочу бояться. Подойду к этой Вере и напрямую спрошу – что не так! Ударит – значит, ударю в ответ. Хватит с меня!
– И что?!
– Подхожу на перемене. Спрашиваю: «Что я тебе сделала?!» А она в ответ улыбается и говорит: «Девочка, я тебя вообще не знаю! Но у тебя классная розовая куртка!» И ушла!
– Как ушла?! Она не хотела тебя побить?
– Нет! В том-то и дело… Из-за какого-то нелепого слуха я начала у себя в голове накручивать что попало. Стала бояться, заболела, школу пропустила…
– Я понял! Завтра Пете в глаз дам!
– За что?
– За тебя и чтобы фигню не говорил.
– Милый, людей нельзя бить! Тебе еще много чего будут говорить. Главное… НЕ ПУСКАЙ ЭТО В СЕБЯ.
Ремарка автора
«Мука»
Большую часть летних каникул я проводил у бабушки в небольшом городке Юрга в Кемеровской области. Формально жил в квартире у бабушки и дедушки… Первые несколько часов моего пребывания. Потом мне становилось ужасно скучно от историй про огород, машиностроительный завод и родственников, и я шел проведать двоюродного брата в соседний подъезд. Он на два года старше меня, и, как только я попадал в их квартиру, мы начинали смеяться, тусоваться, бегать, играть и… (Подставьте любой глагол.) Короче, там я проводил остаток лета. К бабушке изредка забегал на обед. Она, видя мои счастливые глаза, была не против наших приключений с братом.
Так проходили почти все мои летние каникулы. Мы становились старше, как и наши мысли. Наступили девяностые. Одна идеология ушла, а на ее место ничего хорошего не пришло… Еще вчера мы с братом соревновались, у кого ровнее узел на пионерском галстуке, а на следующий год – кого машинка для стрижки волос короче подстригает. Школьные формы с белыми сорочками заменили спортивные костюмы и короткие кожаные куртки. Во дворе стали появляться первые авторитеты и наркоманы. Детские игры в «короля и банку» сменила игра «кто с одного удара вырубит пьяного мужика, который случайно шел через наш двор».
Помимо машзавода градообразующим предприятием всегда была зона. Возможно, поэтому тезисы новой идеологии там сформировались быстрее всего:
– Кто сильнее, тот и прав.
– Украденные деньги – заработанные деньги.
Дух авантюризма и легких денег витал в воздухе. С большим желанием заработать много и сразу я и приехал на очередные летние каникулы. С порога бабушка огорошила новостями. Я ел ее самые вкусные в мире щи, заедая самыми вкусными пирожками с луком и яйцом, и от удивления ел еще больше. Оказывается, моему брату родители купили «восьмерку»! Нет, это не айфон. Это МАШИНА!!! Мечта всего моего поколения в то время. Почти «девятка», но без задних дверей. У его старшего брата, помимо магазинов электроники, была мельница! Он скупал зерно в деревнях и делал муку.
Скажу честно, новость про мельницу меня почти не впечатлила, но вот про «восьмерку»… Я мигом выбежал из бабушкиного подъезда, на ходу доедая пирожок, а во дворе меня ждал брат на нереально крутой зеленой «восьмерке». Какой же он был счастливый! Ладно он, я был счастливый! Мы взрослые! У нас есть настоящая машина! Крутая. И впереди целое лето!
Мы сразу поехали на речку, мыть машину. Нет, она не была грязная. Это был целый ритуал, мы могли мыть машину несколько раз в день. Только представьте: жара, яркий солнечный день, берег речки, из динамиков машины на полную играет «Кармэн», двери машины и багажник открыты, резиновые коврики сохнут рядом, двое по пояс голых подростков с тряпками до блеска натирают крыло «восьмерки» и орут:
– Чао, бамбино, плачет синьорина…
Вот оно – счастье.
* * *
Как-то раз наш старший брат, который владел мельницей, видя наш нереализованный потенциал, предложил бизнес-идею:
– Короче, вешайте объявления по городу «Мука высшего сорта с доставкой», а будете брать у меня и продавать муку первого сорта. Ее не отличить. Она у нас хорошего качества. Можно только по цвету определить. Высший сорт дороже на тридцать процентов.
Мы согласились сразу. Не судите строго. Еще раз – дух авантюризма кружил головы. Мы договорились с другом брата: он сидел дома на телефоне и принимал заказы. Мы распечатали объявления и развесили их по всему городу.
Риски мы тоже продумали, поэтому делали доставку только в вечернее время, чтобы клиенты не могли по цвету определить сорт муки. Заказы пошли. В день было от пяти до десяти заказов.
После первого дня работы у меня болело все. После недели мы с братом мастерски могли вдвоем вытащить из багажника его машины и донести до квартиры клиента мешок весом в пятьдесят килограмм. Пятьдесят!!! Я сам-то тогда весил килограмм шестьдесят.
То, что зарабатывали, мы тут же тратили на всякую фигню: сникерсы, картриджи для «Денди», пепси. Тогда для нас это не была фигня. Впервые я наелся сникерсами, съев их штук пять. До сих пор не хочу.
Но главное было не это, главное было то, что мы делали что-то незаконное и преступное. У нас банда. Не могу объяснить почему, но именно это пьянило больше всего.
Через пару недель мы были похожи на бомжей, которые упали в ковш с белой краской. Вся моя одежда была как литые доспехи. Джинсы можно было поставить в углу как нижнюю часть манекена. Вся машина внутри была в муке. Нас перестали пускать в магазины и кафе. Мы стали задумываться, а такое ли лето мы хотели?! Но, как это бывает, вмешался случай, после которого мы навсегда завязали с преступным миром.
Как-то пришел заказ в панельную девятиэтажку – один мешок муки. Мы забрали его на мельнице в машину, из машины затащили в подъезд к лифту. Лифт не работал. Путем несложных математических расчетов выяснили, что квартира на девятом этаже. Мы потащили. Уже на третьем этаже я подумал, что обязан поступить в вуз. На пятом доказывал брату важность высшего образования. На седьмом уже брат доказывал мне превосходство умственного труда над физическим. На девятом этаже нам открыла дверь милая бабушка.
– Заносите в коридор, – сказала она. – Устали?
– Не то слово! – резко ответил брат. – С вас…
– Погоди, милок, я должна еще товар принять.
– А что его принимать-то?! Вы заказывали один мешок? Мы его вам привезли. Вернее, затащили, – ответил я.
– А вдруг там не мука? – сомневалась она.
– А
