Гуднайт, Америка, о! - Александр Евгеньевич Цыпкин
Через месяц работы Нобель соткал такую паутину, что в нынешние времена мог бы открыть сайт «Авито» с полным набором во всех категориях.
У парней было все: от стройматериалов и бытовой техники до лекарств и звезд музыки. Удивительно, но и потенциальный приезд певца или певицы становился активом. Почему возникал тот или иной долг, никто не уточнял. К Нобелю обращались даже бандиты, получавшие в результате своего рэкета какой-нибудь непонятный для них товар. Главная метаморфоза случилась с Ренатом. Из абсолютного бездельника и баламута он вдруг превратился в трудоголика, который доставал всех своей энергией и работоспособностью. Его отец молился на Нобеля, как на реинкарнацию Макаренко.
Проекты развивались исключительно прекрасно, но все в России имеет характерные черты азартной игры, а там бывает, что нет-нет да и выпадет зеро.
В одно достаточно стандартное утро Нобель заявился нестандартно сияющим:
– Ну всё, пацаны, это Эверест.
– Что ты еще намутил?
– Поехали в аэропорт.
– Димон, ты так намутил, что мы бежим из города? – усмехнулся Миша. – У меня нет с собой паспорта.
– Майкл, в этой стране паспорт должен быть всегда с тобой.
Уже тогда стала появляться английская версия имени простого парня из Казани, Америка завоевывала бывший Советский Союз по всем направлениям, но успешнее всего наступление развивалось в направлении «Культура-Мода». Майкл Корлеоне завораживал любого парня, а уж тот, кто считал себя близким к мафиозному флеру, тем более примерял на себя его образ.
– Нобель, давай без порожняков, что ты там замутил опять? – Леннон был не в настроении.
– Едем в аэропорт, документы не нужны. Нужны глаза и ладони.
– Что за набор патологоанатома?
– Смотреть и аплодировать мне.
До аэропорта доехали быстро, но Димон почему-то свернул чуть раньше и подъехал к взлетной полосе. Встал рядом с забором.
– Ну как? – с гордостью спросил довольный Нобель.
– Что именно? Мадонна сейчас выступит для нас на взлетной полосе? Это ее самолет?
Леннон показывал на одиноко стоящий небольшой самолет без знаков принадлежности к какой-либо компании.
– Нет, это наш самолет, – спокойно ответил Нобель.
Леннону и Майклу показалось, что даже птицы перестали трещать. Это сегодня бортом особо никого не удивишь, в 90-е… свой самолет считался индикатором какого-то сверхъестественного величия. И дело даже не в деньгах, многие обладавшие достаточными средствами чисто психологически не допускали в свой образ жизни джет. Советские люди не могли разрешить себе такой степени свободы. Слишком мало времени прошло с выхода из заключения, чтобы полностью ощущать себя свободными.
Миша расплылся в восторженной улыбке. И причиной восхищения была именно способность Димона смотреть на жизнь так широко:
– Нобель, ты, конечно, отморозок полный! Леннон, наоборот, помрачнел:
– А ты чем думал, когда его купил?
– Да я не покупал, предложили в одной длинной цепочке. Да чего ты киксуешь, полетаем месяц и продадим. Не переживай, бабки свои вернем. Но зато мы реально оторвемся!
– Дурак ты, Димон, хотя и умный. Реально не догоняешь, где живешь. Тебе этот самолет такой штопор устроит, точнее, нам всем…
– Ты о чем, Паш? – Он впервые за пару лет назвал Леннона по имени.
– Пока ни о чем. За неделю поймем. Может, я на воду дую.
– Ты можешь сказать, что не так?!
– Не-а, считай, что у меня, как ее, фобия. Боюсь летать. Поехали в город, дел до хрена.
Через несколько дней в Казань прилетел крупный чин. Его встречал тоже очень крупный чин. Оба увидели на стоянке джет и спросили у соответствующих структур, чей это аппарат. Узнав, что принадлежит он каким-то недавним школьникам, оба пришли в некоторое недоумение. И проблема заключалась не в том, что «школьники» заработали такие деньги, а в том, что разрешили себе думать, что могут купить самолет. Свой. Частный. Это было уже вызовом.
Нобелю позвонили люди, которым сложно отказать. Назвали цену раза в три ниже рынка и попросили, так сказать, ключи. И это только начало списка проблем. Весь обменный бизнес немного затрещал. Нобель урок усвоил, но посчитал все это спецификой патриархальной провинции. В какой-то момент он переехал в Москву, продолжил реализацию своих хитроумных схем, которые с каждым разом становились все рискованнее и безрассуднее. А пока парни начали покорять Америку. Надо сказать, было что-то общее между их уверенностью, что можно в двадцать с небольшим лет купить себе самолет, и тем, что они разрешили себе в США. Отмечу заранее, что реакция «страны, где реализуются самые смелые мечты» оказалась в чем-то похожа на реакцию родных постсоветских чиновников. И в этом, наверное, был главный сюрприз. Перевернув с ног на голову ночную индустрию одного из главных американских тусовочных городов, казанские недавние мальчишки начали верить в то, что свобода существует, а эта иллюзия обычно стоит очень дорого.
Часть 2
Эпизод
«Рубикон»
Знакомство с газовой отраслью принесло помимо уроков внутривидовой субординации много новых связей и, соответственно, новых тем. Неожиданно выяснилось, что отечественной углеводородной промышленности отчаянно не хватает западного, в том числе американского, оборудования. Леннон, Нобель и Майкл двинули по этой причине в США.
По-английски внятно говорил только самый младший в коллективе – Миша, так как родители предугадали глобализацию и сначала устроили сыну в школе поездку по обмену с англичанином, а потом и вовсе стали уговаривать получить американскую учебную визу для соответствующих целей. Визу послушный мальчик получил и сразу же поехал учиться. Только не в колледж, а в Майами.
Нужное оборудование нашлось быстро, контракты заключались стремительно, доллары из России тогда всех устраивали, и деньги стали зарабатываться с гагаринской скоростью. Через полгода у троицы появились спортивные машины, пентхаусы и прочая дольчевита со всеми вытекающими нарушениями здорового образа жизни и нравственных устоев. Гуляли парни. Крепко гуляли. Майами тогда представлял собой центр притяжения пороков любого свойства, но особенно хорошо город выполнял функцию ночной столицы Америки. Построенный, можно сказать, на деньги наркомафии, город впитал в себя дух разгула, и за этим самым духом в него слетались страждущие со всего континента.
Центрами темной, но веселой силы были клубы, сочетавшие сегодняшние стрипи музыкальные. Тогда оба направления уживались под одной крышей. Майкл с друзьями, как понятно, тусил иногда в две смены в силу возраста и практически неограниченных финансовых возможностей. Все-таки редкие счастливчики настолько любимы
