Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев

вид, что она тоже страшно возмущена произошедшим, но у нее не очень хорошо получалось. Даже Тамара подозрительно поглядывала на подругу, но вслух ничего не говорила.

Перед ужином в комнату вошел Тимур.

— Алина, — извиняющимся тоном произнес худрук. — Мне порекомендовали включить в оперативную группу кого-то из будущих комсомольцев.

— В чем прикол? — не поняла Аля. — Мы, что, уголовный розыск? Или это такая игра вроде «зарницы»?

— Надо пойти в столовую, а потом еще в клуб, — продолжил мужчина. — Сейчас еще пару девочек возьмем и за работу.

— А можно мне с вами? — попросилась Тома.

— Ну, если есть такое желание…

— Обязательно! — Тамара принялась одеваться.

— А где наши красные повязки? — спросила Алина. — Мы же типа комсомольский патруль.

Тимур Петрович ничего не ответил, только обронил, что будет ждать на улице.

Патруль обошел здание столовой. Мужчина остановился у разбитого ночью окна, где уже поработал завхоз.

— Ну, вот, все улики убрали, — разочарованно протянула Тома. — Кто так делает? Может, здесь вещдоки были. Кровь, например.

Тимур хмыкнул и направился к клубу. Тамара потянула подругу за руку, и девочки немного приотстали.

— На свой бинт, — сунула тряпку в карман Алькиных шортов Томка. — Как ты могла оставить это на месте преступления?

Алина вспомнила, как Влад подал ей руку и нечаянно стянул бинт. Было темно, и Аля не стала искать потерянный кусок марли. Все равно бы не нашла.

В клубе на всю стену в репетиционной комнате было написано углем: «Украду, если кража тебе по душе». Тимур поджал губу, оценив культурный уровень ночных взломщиков.

— А наш преступник, оказывается, романтик, — хмыкнул мужчина. — Это из песни, верно? Алина, знаешь, кто поет?

— Откуда мне знать?

— А надо бы. Это Высоцкий, «Лирическая».

— Ну, вы музыкальный руководитель, вы обязаны знать.

— Надо бы графологическую экспертизу по-хорошему провести, — задумчиво потер подбородок Тимур. — Смотрите, девочки, как причудливо загнут хвостик у буквы «У». Украду-у-у. И «ж» мало кто так пишет. Будто заборчик. Три палочки и перекладинка. Сегодня вечером посижу в штабе, полистаю биографии наших ребят. Как раз по приезде писали. Чудно.

Аля с Томкой переглянулись.

На обратном пути руководитель оперативной группы попросил Тамару сбегать в штаб и предупредить начальство, чтобы не закрывали дверь на замок. Когда подруга убежала вперед, Тимур сказал:

— Где вы были вчера в двенадцать часов ночи?

— Вы серьезно?

— Этот вопрос мне придется задавать всем.

— И вы решили начать с меня. Да еще на «вы». Я спала, к вашему сведению.

— Ну, хорошо, я проверю. Спасибо за службу. Я в штаб.

— Ага, — кивнула Аля. Убедившись, что Тимур Петрович вошел в главный корпус, девочка помчалась к радиорубке. Взбежала по лестнице, нашла под жестью подоконника ключ (слышала, что диск-жокей оставляет его там для Вероники) и отворила дверь.

В радиорубке Алю интересовали только бобины. Она перебрала катушки и вытащила из шкафа три: «Примус», «Альфу» и «Блэк Сэббэт».

Затем так же аккуратно закрыла дверь, сунула ключ под подоконник и понеслась к своему отряду.

Во время ужина Томка заговорщицки подмигнула:

— Полуграмотную мазню твоего крестьянина я нашла. Это точно его почерк на стене в клубе. Буква «ж» заборчиком и «у» с хвостиком-спиралькой. Ошибок там столько, что читать я тебе не дам. А то ты навечно разочаруешься в своем любимом.

— О чем речь? — не поняла Наташа.

— О Демисе Руссосе. Говорят, он помалкивал и похудел.

— Я тоже кое-что придумала, — отодвинула тарелку с макаронами Аля. — Если товарищ худрук прижмет Влада к стенке, то у меня на него есть небольшой компромат.

— Что за компромат?

— Придет время, узнаешь.

Тома собиралась уже начать канючить, но к девочкам подошел Влад и сел на свободный стул.

— Следствие-то вовсю идет, — сообщила Алина.

— Пусть идет, — взял Наташкин компот и, не обращая внимания на протесты хозяйки, принялся пить парень. — Да ладно, Натаха, тебе сладкое вредно. Даже если они установят, что это я, из лагеря меня все равно не выпрут. Такое обычно решается голосованием.

— Откуда знаешь?

— Кирилл рассказал. В прошлом году во втором отряде был чувак один, Егор. Он такие коры мочил, нам и не снилось. И когда его решили выкинуть, стали голосовать: Бойкот, Наиля, Виталька, Тимур и Вероника. Бойкот воздержался, а Виталя и Вероника проголосовали против исключения.

— Почему?

— Я же рассказывал, Алька, что комиссар наш не всегда был таким ярым комсюком, как сейчас. Это когда ему пообещали должность замначлага, он и перекинулся по-быстрому.

— А Вероника-то почему была против исключения?

— А Вероника была влюблена в этого Егора.

— Как?! — разом ахнули все три девочки. — Ей же двадцать шесть!

— Любви все возрасты покорны, — ухмыльнулся пацан. — Так что Егор дожил до конца сезона, а потом украл у Вероники золотые часы и уехал. Кинулись искать, а он в армию уже ушел.

— Что-то мне этот Егор кого-то напоминает, — угрюмо сказала Алина.

Незадолго до отбоя Тимур вызвал Алю в коридор.

— В общем, сделали вид, что ведем следствие, ну и хватит. Мне с самого начала было все понятно.

— Что понятно?

— То, что это сделал твой друг. Зря ты с ним связалась, девочка.

— Не вам решать, с кем мне связываться.

— Да его песенка спета, Алина. Я, конечно, против того, чтобы таких выгоняли. Потому что в городе они еще больше набедокурят. Тут хоть присмотр за ними какой-никакой. Но я обязан Николаю Дмитриевичу доложить.

— А может, это не он? Может, это местные залезли?

— Логика? Они не голодные, по кухням лазить. Да и сосуществуем мы с этими ребятами уже лет десять. Никогда крупных ЧП с их участием не было. Максимум — незаконное проникновение на территорию лагеря в дни дискотек.

— Вы ничего никому не скажете.

— Еще как скажу.

— А вы запрещенную музыку у себя храните, — глядя на худрука исподлобья, заявила Аля. — И не просто храните, а еще и крутите песни непристойного содержания. Я видела перечень запрещенных групп, присланный на дискотеку из горкома, в нем есть «Примус» и «Альфа». Я знаю, что вы слушаете «Блэк Сэббэт» и даете ее слушать другим.

Тимур рассмеялся.

— Смейтесь, смейтесь. Только я об этом не Бойкоту доложу, а прямиком Щелокову позвоню. И тогда посмотрим, кто смеется последним.

Тимур развернулся и пошел к выходу.

— Да не бежите вы так, — крикнула вслед Алина. — Все ваши катушечки у меня!

На следующий день у Альки состоялся серьезный разговор с Бойкотом.

— Я хорошо знаю твоих родителей, — печально сообщил начальник. — Папа же твой профсоюзный работник, ездил на конференцию ВЦСПС. Твоя мама состоит в совете при управлении профтехобразования. Такие славные у тебя родители. Поэтому я горячо откликнулся на просьбу