Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков
– Не имеет значения. В райкоме шутить не любят. Недавно один завмаг юбилей сухим вином отметил… Строгач с занесением и неполное соответствие. А была бы водка – исключили, как пить дать!
– Нет, тогда уж лучше в заводской столовой, – засомневалась на межклановом совете мама Катя.
– Меня в парткоме тоже застращали: ни капли спиртного, иначе… – сознался, играя желваками, Виктор Тимофеевич.
– Чтоб он сдох, ваш минеральный секретарь! – возмутился мой беспартийный отец.
– Ну и ладно, ну и хорошо, будем гулять дома, по-людски! – обрадовались, переглянувшись, будущие мамаши. – Первый день у нас, второй – у вас.
Начали закупку провизии и выпивки, а это по тем скудноватым временам было не так-то просто, хотя, когда взялись за дело, выяснилось, что у всех есть друзья-подружки, работающие в торговле, особенно у Стригуньи.
Вдруг Инь, прибежав с работы, весело доложила:
– Не дрейфьте, люди, выпивку в ресторан можно принести с собой в неограниченных количествах. Все отлажено: водку перельют в бутылки из-под «Боржоми», вино подадут в кувшинах как морс или сок, пиво будет с этикетками лимонада. Икру, красную рыбу, севрюгу, сервелат, окорок, фрукты – тоже разрешили свои принести. Так что все обойдется чуть дороже, чем в столовой, зато это же «Прага», люди!
– Да, все-таки память на всю жизнь! – кивнула будущая теща. – Ничего, потянем, у нас на стиральную машину отложено.
– А у меня на японский спиннинг заначено, – признался мой прижимистый папаша.
– Тогда совсем другое дело! – воскликнули все хором.
Я начал приглашать своих гостей. Свинок, рассердившись, что мы не хотим венчаться, рявкнул: «Давайте хоть кольца освящу, нехристи!» – « А разве так можно?» – «Для друзей все можно!» На это мы, подумав, согласились. Кот принял приглашение, скорбя о моей утраченной свободе, и обещал сочинить по этому печальному поводу эпиталаму, которую и продекламировал на свадьбе, вызвав восторженное недоумение публики, но так всегда бывает с произведениями, опередившими свое время. Память сохранила лишь несколько строк:
Несогласным дам по роже,
Я в своих сужденьях тверд:
Каждом челну положен
Свой единственный фьорд…
– Фьорд – это еще что такое? – не понял Виктор Тимофеевич.
– Я тебе дома объясню, – опустив глаза, пообещала Зинаида Николаевна.
Шуриновы, подозревая причину скоропалительной свадьбы, подарили набор импортных погремушек и пустышек с наконечниками разной формы, чтобы младенец с пеленок развивался гармонично: тогда считалось, разнообразие сосательных усилий стимулирует раннее интеллектуальное развитие дитяти. Дон явился один, без жены, и вручил нам невообразимый дар – двухкассетник «Шарп», привезенный на днях из командировки в капстрану, а туда выпускали тогда лишь самых надежных граждан. Но Борька был невесел и налегал на «боржом»: один из членов делегации, молодой музыкант-клавишник «выбрал свободу», смылся, остался, попросив политическое убежище, и Дону, как заместителю руководителя группы, предстояло теперь отвечать по всей строгости. Его в самом деле понизили, вымели из кадрового резерва, он затаил обиду и, когда на горизонте возник безбашенный Ельцин, переметнулся к нему в команду, тем самым вытащив счастливый билет в лотерее под названием «Жизнь». Вот как оно бывает!
Гостей в Синий зал набилось много. Прибыла Иннина родня с Дальнего Востока, доставив ведро красной икры и вязанку конечностей крабов – каждая с черенок лопаты. Подружки из «Чародейки», сделавшие по такому случаю друг другу замысловато-роскошные прически, поражали всех импортными нарядами. А как иначе: у них стриглись директора «Березок» и сотой секции ГУМа. Девушки вскладчину подарили нам немецкий кухонный комбайн, он до сих пор в синих коробках пылится где-то на чердаке. Базовый мотор быстро вышел из строя, несколько раз чинили, но хватало ненадолго. «А без движка все эти хитрожопости, от кофемолки до тестомешалки, бесполезны, как СССР без КПСС!» – констатировал тесть после очередной поломки, совпавшей с развалом страны.
Двоюродный брат Инны Феликс преподнес модную в ту пору кастрюлю-скороварку, такие штамповали на оборонных предприятиях по конверсии из стратегических сплавов, отливавших загадочной синевой. Кузен трудился у «Бороды» (в Курчатовском институте) и, выпив бутылку «боржоми», шептал мне на ухо, что после небольшого конструктивного вмешательства скороварку легко превратить в портативную вакуумную бомбу, а чертежик, если что, он мне подгонит. Феликс участвовал в ликвидации последствий Чернобыльской аварии, и через полтора года после нашей свадьбы мы его хоронили на Востряковском кладбище, рядом с могилой силача Григория Новака.
Директор ДК имени Борзунова, тоже стригшийся у Инны, прислал нам на общественных началах, то есть даром, музыкальный коллектив, числившийся у него в штатном расписании как «трио бандуристов», а приехали на самом деле длинноволосые лабухи с электрогитарами, они исполняли все, что ни попросишь, – от тяжелого рока до ресторанных шлягеров:
А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала,
И крылья эту свадьбу вдаль несли.
Широкой этой свадьбе было места мало,
И неба было мало, и земли!
Парни были фантастически талантливы, особенно солист Женя Филин – голубоглазый красавец с глубоким бархатным баритоном, напоминавшим Валерия Ободзинского. Вскоре они яркими звездами вспыхнули на небосклоне отечественной эстрады, их улыбающиеся физиономии были на всех афишных тумбах, редкие «Утренняя почта» и «Голубой огонек» обходились без группы «Троя», но потом в пьяном кураже Женя нахамил за кулисами кремлевского концерта самой Пугачевой, и вскоре коллектив исчез, как не было, а Филина посадили за безобидную драку в кабаке, на зоне он подхватил гепатит и умер совсем молодым.
– Не надирайся, – в о время принудительных поцелуев под командные крики «Горько!» шептала мне Инна.
Я долго держался, даже потихоньку попросил официанта принести простой воды, чтобы наливать себе вместо водки: минералки без газа тогда еще не придумали. Однако аш-два-о скоро кончилась, и я вернулся к крепким напиткам. Свадьба все-таки, хоть и безалкогольная.
Героями торжества стали мои друзья. Свинок, набравшись, всем подробно рассказывал, как пришел к Богу через похмельное озарение, пока на фразе «Господь всех принимает…» не уснул прямо за столом. Шурин, хмелевший с полуоборота, начал приставать к гостям с тайными сведениями о мировом еврейском заговоре, обещая всем, кто заинтересовался, подарить ксерокс «Протоколов сионских мудрецов». Особым доверием он проникся к директору спецателье «Силуэт» Натансону, слушавшему его откровения о злобных кознях Сиона с сердечным сочувствием. Вскоре взбешенная Ленка увезла родного антисемита домой для жестокого разноса (возможно, с битьем по мордасам) и последующей длительной
