Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Я неслась к своему участку так быстро, что сердце выскакивало из груди. Забежала в дом и, только когда услышала доносившийся со второго этажа бойкий мамин голос, вспомнила, что у неё консультации и она строго-настрого запретила её беспокоить.
Лёха валялся на качалке в шатре и с довольной улыбкой писал что-то в телефоне.
– Быстро пойдём! – закричала я так, что он тут же сел.
– Куда?
– Там девочка упала в колодец, я не могу её одна вытащить.
– Какая девочка? В какой колодец? – Лёха смотрел на меня с подозрением.
– Идём. По дороге расскажу.
– Ха! Нашла дурака. У меня домашний арест, забыла?
– Это форс-мажор!
– Не, Варь, – он снова завалился на качалку. – Это слишком примитивно, чтобы я на такое купился.
– В смысле – купился?
– Ой, да брось. Ты же нарочно хочешь меня выманить, чтобы потом написать моей маме, что я козёл.
Мы схлестнулись взглядами. Словом «козёл» Лёха демонстративно обозначил, что он ничего не забыл.
– Лёш, пожалуйста, девочке срочно нужна помощь.
– Моя?
– Наша!
– И ты не побежишь на меня стучать?
Так препираться мы могли ещё час.
– Если ты сейчас же со мной не пойдёшь, сегодня же вечером я разрешу Оле с Сабиной пройти к тебе в гости через наш участок.
– Обалдела?!
Он сразу вскочил на ноги:
– Никакой Оли. Варь, я серьёзно. Она больная, – Лёха покрутил у виска. – Она сталкерша и преследует меня.
Я хотела ответить, что он это заслужил, но, вспомнив о девочке, промолчала.
– Хорошо. Идём. Только не смотри так.
Сунув телефон в карман, он обошёл стол и направился к калитке. Я поспешила за ним.
Пока бежали до дома Паука, я торопливо пересказывала, как всё получилось, а Лёха только усмехался и качал головой.
– Что? – не выдержала я. – Что я сделала не так?
– Да нет, просто вспомнил, как мы тебя из колючей проволоки освобождали.
– Угу, – мы уже дошли до лаза в калитке. – Я сегодня об этом тоже вспомнила. Это было даже больнее, чем когда нога в спицу попала.
– Ужас, – Лёха поёжился.
– У меня в тот день к вечеру даже температура поднялась! А тебе лишь бы посмеяться.
– Я не смеялся. – Он наклонился, чтобы пролезть на участок, но остановился и посмотрел на меня: – Просто… Просто то было хорошее время, как ни крути.
Мы подошли к колодцу, и я включила фонарь.
– А вот и мы, – бодрым голосом объявила я, направляя луч в бочку. – Сейчас будем тебя вытаскивать.
Последнее слово я договорила уже на автомате, потому что девчонки в колодце больше не было.
Лёха недоверчиво уставился на меня.
– И ты по-прежнему утверждаешь, что это не розыгрыш?
– Я не понимаю, как так могло получиться. Сама она точно не могла бы выбраться, – я огляделась, но вокруг не было ничего, кроме застилающей всё зелени. – Лёш, я бы не стала такое придумывать.
Он взъерошил волосы, стряхивая прицепившуюся сухую веточку винограда.
– Раз так, значит, всё хорошо. Её оттуда кто-то достал раньше нас.
– Нет, не хорошо. Это вообще очень странно. То, что она здесь оказалась. И сама девочка странная. Дикая. Слова мне не сказала.
– Так. И?
– Давай проверим дом.
– Э-э-э, – Лёха изумлённо вытаращился. – Дом? Дом Паука? Зачем?
– У меня какое-то нехорошее чувство, будто здесь что-то не то, и от понимания того, что девочку кто-то вытащил, оно ещё сильнее. Она сидела тихо, слова не проронила. Как некто мог узнать, что девочка там? Участок Паука не самое проходное место, чтобы кто-то случайно наткнулся на неё. Тебе так не кажется?
– Может, у неё был телефон и она просто позвонила своим?
Об этом я не подумала.
– Ну… Теоретически так может быть. Её карманы я не проверяла.
– Вот и всё, – Лёха с облегчением выдохнул. – Тогда пойдём отсюда скорее. Комары уже зажрали.
Я почувствовала себя глупо. Лёха держался так, словно совершенно мне не верил.
– Значит, проверить дом слабо?
Он весело прыснул:
– Ой, Варь, я уж и забыл, какая ты.
– Какая?
– Заводная.
– Сейчас не так, как раньше.
Теперь он уже расхохотался в голос:
– Значит, сюрприз ждёт меня в доме?
– Какой ещё сюрприз?
– Тот, ради которого ты меня сюда затащила. Тебе не стоило заморачиваться. Родители уехали, так что мои апартаменты в нашем полном распоряжении.
Будь мне пятнадцать, я бы сказала, что обойдусь без него, и полезла бы в развалины одна только для того, чтобы утереть ему нос, но жизненный опыт, в том числе и случай с колючей проволокой, кое-чему меня всё же научил.
– Половое созревание сыграло с тобой злую шутку, – ответила я маминым тоном, когда она иронизировала, чтобы осадить. – Возможно, лет в тридцать, когда начнётся гормональный спад, ты снова станешь адекватным.
– В тридцать? – Лёха наигранно покачал головой. – Не хочу обидеть, но, похоже, ты совсем не разбираешься в вопросах гормональной активности.
– У тебя – в тридцать! Потому что вечного двигателя не существует!
Пока он хохотал, я успела дойти до калитки. Вышла с участка, выдохнула пары напряжения и в ту же секунду вспомнила про вишню. Однако корзины на дороге не было.
– У меня нет слов! – Мама смотрела на меня как на умственно отсталую, с чем я была вынуждена согласиться. – Как можно потерять пять килограммов вишни?
– Прости, – в который раз повторила я, не зная, что ещё говорить, потому что рассказывать ей про девочку теперь точно не стоило. – Я отвлеклась. Ты же знаешь, как это бывает, когда приходит важное сообщение и нужно немедленно ответить.
– Знаю, да. Но это произошло не на Павелецком вокзале, а на пустой дачной дороге. Как? Как может исчезнуть большая корзина, когда вокруг никого нет? – Она сидела в плетёном кресле на веранде, закинув босые ноги на табуретку.
На ней был шёлковый халат кремового цвета, а на лице маска из свежей клубники, которая очень вкусно пахла.
– Ты мне точно не врёшь?
– Точно, – я и сама в этом не сомневалась: ведь умалчивать о чём-то совсем не означает лгать.
– Что ж, в таком случае, единственная реалистичная версия – это обвинить в краже корзины жителей тех участков, рядом с которыми ты остановилась. Напомни, где это было?
– Возле участка Паука.
– Но там же никого нет.
– Да.
– А напротив кто?
– Шустрые.
– Всё ясно, – мама посмотрела долгим взглядом. – Корзину мы, очевидно, не вернём. И я считаю, ты заслуживаешь наказания.
Возразить было нечего.
– Что нужно сделать?
– Ничего не нужно, ты уже всё
