Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким
– Ладно. Сначала вздремну, а потом разработаю новый план.
С трудом переставляя ноги, я толкнула дверь.
Дзынь.
Кажется, кто-то только что позвал меня по имени. Но, списав это на банальную усталость и недосып, я зашла в дом.
Интерлюдия
Ранним утром команда из деревни Кучжольчхори в составе из шести человек, включая Ёнчхун и Кильчжу, уже бежала по прибрежной дороге. Под ритмичные выкрики «раз-два, раз-два!» они двигались с удивительной выправкой. Бегуньи гордились тем, что во время пробежек не только укрепляют собственное здоровье, но и патрулируют деревню. За стеклами спортивных очков поблескивали их зоркие глаза. Первая в колонне, Ёнчхун, заметила Хаго и остановилась, чтобы ее окликнуть. Но та, не обернувшись, подняла с земли рюкзак и вошла в дом.
– Наверное, не услышала, – сказала Ёнчхун, возвращаясь в строй.
Кильчжа, потягиваясь, заметила:
– Она еще не совсем пришла в себя. Не стоило ей вообще выходить на пробежку в такую рань. Я за нее волнуюсь.
– Ух-ух-ух! Видно, решила потренироваться, чтобы набраться сил, но постеснялась бегать с нами. Старушки из Кучжольчхори дадут фору молодым. Молодец девчонка, горжусь! – как ни в чем не бывало ответила Ёнчхун, высоко поднимая колени.
– Да, если пошла в Мёнхи, то все делает от души. Дома, наверное, и поесть нечего. Надо бы Сокчэ сказать, пусть принесет мульхве.
– Точно! – кивнула Ёнчхун. – Я тоже вчера кое-что приготовила. Ладно, давай ускоримся немного. Ух-ух-ух!
* * *
Из-за переутомления я спала как убитая, а проснувшись, почувствовала себя разваливающейся машиной, чьи механизмы скрипели без смазки. Ноги распухли, на ступнях появились волдыри. Быть живой означало испытывать боль, отекать и уставать до изнеможения. Почему, черт возьми, люди так легко раздают советы вроде «просто живи дальше»?
Я схватила рюкзак, с которым спала в обнимку, и вышла во двор, чтобы отряхнуть его. Следы лап на переднем кармане пришлось оттирать смоченным слюной пальцем.
Хотелось есть. Я медленно направилась на кухню, размышляя, что, хоть госпожа Ким Мёнхи и умерла несколько месяцев назад, в доме явно кто-то жил, а значит, должно было остаться что-нибудь съедобное. Конечно, я была готова разочароваться. Даже если холодильник окажется пустым, не расстроюсь. Ведь в своей комнате я тоже по нескольку раз на день открывала выключенный холодильник, будто от этого там чудом появится еда. Я сильно потянула за ручку. Дверца открылась, и меня окатило прохладой.
– Что это такое?
Обернутая в пищевую пленку миска мульхве с кальмаром, свежие овощи, крупный картофель, аккуратно выложенные рядами, словно карандаши в пачке, бланшированный осьминог и ставрида, круглые, пахнущие чем-то сладким булочки с неизвестной начинкой. Холодильник был доверху набит едой. А рядом с ним стоял здоровенный деревянный брусок, на котором гроздями росли грибы шиитаке – явно результат работы нескольких человек.
Я наклонилась, чтобы рассмотреть содержимое холодильника внимательнее, как вдруг на ногу упало что-то тяжелое. Грязная морковка. Если бы не ярко-оранжевый цвет, я бы решила, что это огромная редиска. Отряхнув землю, я отнесла ее к раковине, тщательно вымыла и откусила большой кусок. Рот наполнила незнакомая сладость. В городе у овощей совершенно другой вкус. Продолжая хрустеть морковкой, я осторожно, двумя руками вытащила из холодильника миску мульхве и села за столик с лучшим видом на море. Осторожно взяла ложку, зачерпнула суп, на поверхности которого поблескивал лед, и поднесла ко рту. Глаза вновь защипало.
– Я чуть не умерла, не попробовав что-то настолько вкусное. Несправедливо. Подло.
Дзынь.
Когда я допила остатки бульона прямо из миски, в дом вошла бабушка Ёнчхун, сегодня одетая в еще более яркий спортивный костюм.
– Хотела сказать, чтобы ты поела как следует, а ты, гляжу, и без моих советов справилась. Отлично. Доела? Тогда пошли. Мы опоздаем.
Идти? Куда? Я чуть не поперхнулась супом от неожиданности. Ёнчхун же принялась делать растяжку:
– Ух, ух!
Она дышала ровно, как профессиональный спортсмен, и двигалась с безупречной точностью. Мощные мышцы на ее руках и ногах подрагивали, будто живые существа с собственными органами дыхания.
– Мне нужно куда-то идти?
Неужели настал час выходить в море на судне для ловли кальмаров? Госпожа Ким Мёнхи тоже этим занималась?
– Конечно!
Так я и думала. Если не удастся сбежать, придется тяжело работать. Удивительно, что Ёнчхун настолько откровенно и спокойно отвечала на мои вопросы. Эти бабки явно или психопатки, или сектантки. Прежде чем подчиниться, я решила уточнить главное:
– Там… можно будет есть сырых кальмаров?
– Хаго, а у тебя аппетит будь здоров. Я рада! Но боюсь, на этот раз без кальмаров.
Плохо. На рыболовецкой лодке и без кальмаров. Последняя крупица надежды исчезла. «Надо было бежать», – винила себя я, сожалея о прошлом.
– Собирайся скорее.
– Мне нужно немного времени морально подготовиться…
– Подготовиться? Ты ведь только смотреть будешь.
– Что? Здесь есть другие рабы?
– Опять ты за свое. Перестань болтать глупости. Сегодня в деревне важное событие – спортивный фестиваль! И если не поторопимся, все хорошие места займут.
– Фестиваль?
И правда, кажется, когда я выходила во двор вытряхнуть рюкзак, то слышала пение где-то вдалеке. Но при чем тут я? Словно прочитав мои мысли, бабушка добавила:
– Да, большой ежегодный фестиваль Кучжольчхори, на который ты обязана пойти, раз уж теперь тут живешь.
Закончив выполнять упражнения на растяжку, она выпрямилась, похлопала ладонями по голой коже бедер, пару раз высоко подняла колени и, подойдя к зеркалу у двери, поправила повязку на лбу.
– Чего сидишь? Подъем!
От ее голоса у меня, словно у маленького зверька, застывшего перед хищником, волосы встали дыбом. Если не встану, она меня сожрет. Поэтому я схватила рюкзак – на случай, если появится возможность сбежать, – и поспешила за Ёнчхун.
Дзинь. Колокольчик звякнул, когда бабушка толкнула дверь.
Дзинь. Еще раз, когда я вышла следом.
Дзинь. В третий раз уже тише прозвенел колокольчик, оставаясь позади.
Я хотела обернуться, но Ёнчхун потянула меня за руку. Наверное, просто ветер качнул незапертую дверь.
Мы шли, оставив море за спиной, петляя по узким улочкам. Ёнчхун шагала уверенно, ни секунды не колеблясь. Я, прихрамывая, едва поспевала за ней. Далекий звук фанфар постепенно становился все отчетливее и громче.
* * *
Примерно через 20 минут бабушка Ёнчхун свернула на узкую тропинку, по обеим сторонам которой стояли деревья и росла густая трава. Звуки фанфар смешались с гулом человеческих голосов.
– Это гора Нынмансан, сердце Кучжольчхори. Отсюда мы стартуем во время пробежек.
Я шла следом, не ожидая увидеть ничего особенного. Ну что из себя обычно представляют деревенские спортивные соревнования – игры в ют[5] или чегичаги[6]. Но тут передо мной возникло неожиданно массивное сооружение.
– Что это?
