Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким
Пост собрал сотни «сердечек».
– Ну что тут скажешь, – усмехнулась я, – настоящий всеобщий траур. Столько людей опечалены моей смертью, что тебе, бабушка, такое даже и не снилось.
Я плюхнулась на диван и расхохоталось от бессилия. Потом мой взгляд упал на фотографию госпожи Ким Мёнхи на стене.
– Эй, а на ваших похоронах сколько присутствовало человек?
Она не ответила, лишь продолжила смотреть с непроницаемым выражением лица. А живому мертвецу вроде меня только и оставалось, что бормотать себе под нос.
Я снова взяла телефон и написала Чоне:
«К сожалению, я не умерла. Так что немедленно удали траурный пост».
Ответ пришел мгновенно, будто она ждала моего сообщения:
«Где ты? Я волновалась! Твой дом снесли, а ты неделями не появляешься в соцсетях. Вот я и решила, что ты умерла!»
«Волновалась, да? А почему тогда не ответила на сообщение?»
«Я тебя слишком хорошо знаю. Ты уже не в первый раз говоришь такое».
«Ты правда переживала и грустила?»
«Конечно! Потерять такого близкого человека, как ты, – страшно. Но, понимаешь, я ведь отметила твой аккаунт в том посте, поэтому, пока закупка добавок не закрыта, не выкладывай ничего, ладно? И, пожалуйста, поставь статус «офлайн». Представь, как мне будет неловко, если все узнают, что ты жива».
* * *
– Сперва нужно вернуться в город. Здесь у меня умереть не получится.
Вопреки моей решимости, покинуть деревню оказалось нелегко. Несколько особенно трудолюбивых и крепких бабушек вставали ни свет ни заря и, надев футболки с надписью «Команда по бегу Кучжольчхори», выходили заниматься спортом. От их криков у меня сердце выпрыгивало из груди. А днем становилось еще хуже. Возделывающие землю жители махали мне острыми, как нож, тяпками, словно угрожая. Живые камеры наблюдения с горящими глазами. А стоило мне оказаться во дворе, как по деревне прокатывались ликующие возгласы.
Я в очередной раз открыла приложение с картой на телефоне. В других районах дороги и здания отображались четко, но именно там, где находилась я, не было видно ни улиц, ни домов, ни даже названия деревни. В сером пятне на карте, настоящей мертвой зоне, мигала, отмечая мое местоположение, одинокая красная точка. Ясно лишь одно: деревня стояла в кольце гор, а открытой оставалась только та сторона, что выходила к морю. Я снова и снова меняла масштаб спутниковой карты и наконец заметила небольшую темную расщелину на окраине, похожую на тоннель. Вероятно, единственный выезд из деревни.
– Доберусь хотя бы до него. А там и карта прогрузится.
Я подошла к окну. Осторожно раздвинула плотно задернутые шторы и выглянула наружу. Свет редких фонарей выхватывал из непроглядной тьмы вымощенные дорожки, которые, вероятно, вели к другим домам. Нельзя, чтобы меня увидели. В лучшем случае отчитают, в худшем – навсегда потеряю шанс выбраться.
Я зло уставилась на фотографию госпожи Ким Мёнхи, словно взбунтовавшийся подросток на строгого родителя. Затем принялась метаться по комнатам, складывая в рюкзак все самое необходимое: полотенца, верхнюю одежду, перочинный нож, фонарик, щипчики для ногтей.
– Это не кража. Я забираю то, что мне задолжали. Вместо подарков на дни рождения, Рождество и карманных денег, которые нормальные родители давали бы мне каждую неделю.
В обставленном антикварной мебелью кабинете две стены от пола до потолка оказались заняты толщиной с кирпич книгами с названиями вроде «Всемирная история лекарственных трав» и «Растения Кореи», которым место было скорее на стройке.
Я сняла белую ткань с массивного письменного стола, достаточно широкого, чтобы на него могла улечься взрослая женщина. Начала открывать один ящик за другим и в последнем обнаружила пачку наличных. Деньги, деньги, деньги… Я жила в нищете, сочиняя и распевая песни о деньгах, и много работала, но никогда не держала в руках такую большую сумму. Хотелось схватить их и засунуть в рюкзак, но я не могла себя заставить и только смотрела. В доме никого не было, но я все равно огляделась по сторонам.
– Госпожа Ким Мёнхи, одолжите мне денег на дорогу домой. Если встретимся на том свете, верну.
Я вытащила меньше 10 купюр по 10 тысяч вон и небрежно сунула в рюкзак. Нацепила темно-зеленую бейсболку, которая, кажется, тоже принадлежала хозяйке дома, и спустилась на первый этаж. Осторожно открыла дверь. Маленький колокольчик в форме кольца для коровы чисто и прозрачно зазвенел, словно понимая мои чувства.
На ощупь я пробралась по заросшей тропинке. Думала, часа хватит, чтобы дойти до тоннеля, но прошло уже три. Хотя я и отправилась в путь без плана, но и представить себе не могла, что в итоге заблужусь. Тьма вокруг сгущалась, а дорога все тянулась вперед. Я была ужасно голодна, и ноги сводило от усталости.
Больше полугода я жила в подлежащем сносу доме без электричества и считала, что привыкла к темноте. Но здесь она была иной. Зловещей. Казалось, из нее на меня смотрят сотни глаз. Уханье совы. Шелест листьев, похожий на аплодисменты. Летом жара не спадала даже ночью, и после короткой прогулки по лбу ручьем стекал пот, а руки покрылись мурашками.
Сколько прошло времени? Насекомые стихли, а звезды начали бледнеть, и небо на востоке приобретало голубоватый оттенок. Деревья, скалы и грунтовая дорога будто уснули. Когда посветлело, я немного расслабилась. Сняла рюкзак, села на большой камень и растерла ноющие икры.
Хруст, хруст.
Рядом кто-то пробежал. Я обернулась и обнаружила, что рюкзак исчез, а между кустов промелькнул пушистый зад с хвостом.
– А ну отдай!
На протяжении всей жизни меня обворовывали. И я не могла позволить, чтобы и здесь у меня что-то отняли. Ноги были стерты в кровь ночными блужданиями, но я стиснула зубы и похромала за собакой. Узкая тропинка между невысокими деревьями, спуск, усеянный острыми камнями, подъем и снова спуск. Расстояние между мной и ней не сокращалось, но и не увеличивалось, будто она просто играла. Но я не думала ни о чем, кроме рюкзака, продолжая бежать сквозь траву по узким тропам, отмахиваясь от мошкары и не отрывая взгляда от земли.
– Да что ж это такое.
Обливаясь потом и на грани обморока, я добралась до точки старта – дома госпожи Ким Мёнхи. В течение нескольких часов я шла вглубь материка, а теперь снова оказалась лицом к лицу с морем. За горизонтом, словно одна из старательных старушек Кучжольчхори, поднималось солнце, окрашивая воду в золотистый цвет, отчего она становилась похожей на чай.
Кошмар!
Воришка бросил пыльный рюкзак у входной двери, а сам сбежал. Я едва шевелилась, но все же подползла и проверила содержимое. Все на месте. Сил на злость уже не осталось. Тело
